Книга Кавказ. Не чужая жена, страница 24 – Галина Колоскова

В дверь осторожно стучат. Входит Мурат. Бледный, выглядит совершенно разбитым.

— Всё хорошо? – хрипло спрашивает он.

Я смотрю на него и улыбаюсь. Впервые по-настоящему.

— Всё хорошо. Посмотри на своего сына…– Это не шутка. Мурат сделал для моего сына намного больше, чем его биологический отец.

Он медленно подходит, смотрит на Аслана. Полное лицо мужа смягчается. Он молча кладёт большую, тяжёлую ладонь мне на голову. Добрый жест благословения, примирения, защиты.

— Молодец, – произносит с гордостью. – Вы оба молодцы!

Я растроганно всхлипываю. Знаю точно, мы справились. Пережили самую сложную ночь. С этого дня для меня начинается новая жизнь. Жизнь с сыном Асланом и его папой Муратом.

Мурат угасает тихо. Тает как свеча. Огромное тело, казавшееся массивным и неуязвимым, теперь безвольно лежит на постели, уменьшаясь с каждым днём. Болезнь пожирает его изнутри, не спеша, методично.

Я ухаживаю за мужем. Готовлю ему еду, пытаюсь накормить с ложечки. Он почти не ест. Поправляю подушки, подаю лекарства. В доме пахнет болезнью – сладковатым запахом диабета, лекарственных трав и прелых яблок. Запах въелся в стены, в шторы, висит в воздухе.

Аслан, наш маленький лев, пытается ползать по огромному ковру в гостиной. Его звонкий смех иногда нарушает гробовую тишину дома. Мурат всегда просит оставить дверь в его спальню открытой.

— Пусть посмеётся, – говорит он хриплым, слабым голосом. – Хоть кто-то в этом доме умеет радоваться.

Я сажусь рядом с его кроватью. Муж смотрит на меня потухшими глазами. В них нет страха. Только усталость. Бесконечная усталость.

— Света… – он с трудом выговаривает моё имя.

Наклоняюсь, чтоб он меня видел.

— Я здесь, Мурат.

— Мальчик… Аслан будет хорошим человеком. Я знаю.

Холодная, отёчная ладонь, шевелится на одеяле. Я беру его руку в свои, желая согреть. Она невесомая, как пучок сухих прутьев.

— Спасибо тебе, – произносит он настолько тихо, что едва различаю слова.

Удивляюсь:

— За что? Это я должна благодарить тебя. Ты спас нас.

— Нет. Ты… ты дала мне спокойствие. Перед концом. Я умру не в горьком одиночестве. И я знаю, что после меня останется… не просто память. Останется жизнь. Мальчик. Часть тебя. И часть нашей семьи, потому что он носит моё имя. Спасибо за это.

Молчу, сжимая его руку. Слёзы подступают к горлу. Я не любила его как мужа. Но он стал мне родным. Тихим, молчаливым, большим другом. Защитником в самое тёмное время.

— Ты сильная, Светлана, – продолжает он, переводя дух. Каждое слово даётся ему с огромным трудом. – Не сломайся. Ради него. Жениха найдёшь. Настоящего. Ты молодая… красивая…

— Не говори так, – шепчу я. – Умоляю, держись.

Но он уже не слышит. Его глаза закрываются, и он погружается в тяжёлый, лекарственный сон.

Смерть к Мурату приходит ночью. Так же тихо, как жил он в последние месяцы. Я захожу утром, чтобы подать ему воду. Он лежит с открытыми глазами, устремив пустой невидящий взгляд в потолок. Я всё понимаю. Подхожу, осторожно закрываю ему веки.

В душе нет страха, истерики. Только глубокая, бездонная печаль. Я плачу тихо, сидя на краю его кровати, держа его остывающую руку. Плачу по нему. По себе. По нашему странному, печальному союзу, давшему жизнь моему сыну и спокойствие большому доброму человеку.