Книга Дед Мороз и маленькая Настя, страница 28 – Лиза Гамаус

Я смотрю на него и понимаю, что спорить бесполезно. Да и нет в этом больше смысла. Поезд, как я и думала, набрал скорость, и оставалось только держаться за поручень.

— Я разбужу её и скажу, что Дед Мороз нашёл её папу. Не смей отступать! — а вот сейчас та самая сталь в голосе теперь у меня, во мне рычит настоящая африканская львица, рядом с которой её маленький детёныш, которого надо уберечь от зла и которого надо вырастить с достоинством. Тут мне ни капельки не страшно. Я могу и глотку перегрызть.

Шашарин быстро улавливает мой тон и понимает, как это серьёзно для нас троих.

ГЛАВА 16. Дети мои!

Захожу в комнату к Насте. Она крепко спит в большой кровати в обнимку со своим слоном. У неё был такой насыщенный день, может быть, самый эмоциональный за всю её жизнь. Штука в том, что этот день ещё не закончился. Смотрю на её прекрасное чистое детское личико. Сейчас я её разбужу, и мы переступим с ней черту, за которой открывается совершенно новое будущее. Медлю.

Пора!

Разбудить ребёнка среди ночи не так-то и просто, можно даже напугать.

Глажу её по головке.

— Настенька, к тебе пришёл Дед Мороз, ты меня слышишь?

— Дед Мороз? — она тут же широко раскрывает глаза.

Я невольно вздрагиваю.

— Мама, я знаю, почему он пришёл, мама, я знаю! — она взволнована.

Сна, как не бывало.

У меня в глазах стоят слёзы, я никуда не могу их деть.

— Он меня попросил, чтобы мы сейчас красиво оделись и пошли наверх, в зимний сад. Там нас кто-то ждёт. Он мне сказал, что ты знаешь, кто.

— Да, я знаю, — она серьёзна и сосредоточена.

У меня замирает сердце.

Она вскакивает с постели. Я её одеваю, причёсываю голову. Она не издаёт ни одного писка, как обычно, когда видит расчёску. Тихая и послушная до нельзя.

— Ну, всё, мы готовы. Пошли! — проверяю липучки на её туфельках.

По дороге к Шашарину я ничего не спрашиваю, потому что передать словами моё состояние невозможно. Настя тоже молчит.

Зимний сад встречает нас тем же призрачным полумраком. Шашарин стоит посреди зала, на том же месте, где я оставила его минут двадцать назад. Но теперь его поза иная — не властная и собранная, а какая-то неуверенная, почти робкая. Он смотрит на дверь, и в его глазах я вижу что-то дикое, первобытное — страх, надежда, изумление, любопытство.

Настя держит меня за руку, не отходя ни на шаг, и смотрит на высокого незнакомца без бороды. Я чувствую, как её пальчики сжимают мои всё крепче и крепче.

— Настенька, — тихо говорю я, подталкивая её вперёд. — Это… это тот, о ком ты просила Деда Мороза.

Шашарин не двигается, будто боясь спугнуть момент. Он смотрит на неё, впитывая каждую черту её маленького лица, её огромные, серьёзные глаза, так похожие на его собственные.

— Здравствуй, Настя, — наконец произносит он, и его голос, обычно такой твёрдый и уверенный, срывается на шёпот.

Настя молчит, изучая его. Потом её взгляд падает на его руки, сжатые в бессильных кулаках.

— Ты… ты и есть Дед Мороз? — тихо произносит она.

Она сопоставляет что-то в голове, она узнаёт его и не узнаёт, но у меня она не спрашивает. Она хочет справиться сама, моя крошка.

Он медленно, как на ходулях, опускается перед ней на одно колено, чтобы быть с ней на одном уровне, как тогда на ёлке. Теперь его лицо прямо перед её лицом.