Книга Нино и ее реальность, страница 40 – Анна Теплицкая

— Я не нужна ни Нику, ни Алексею Александровичу, ни Сандро, –  задохнулась Нино.

Остатки вина отдают кислятиной, и она с диким воплем швыряет бутылку о стену. Стоит и смотрит, как оно стекает по стене, будто вылившись из бокала несчастного художника.

Проснулась я в мертвенном свете утра, сжимая в руках подушку. В голове стучало так сильно, что были неразличимы глухие удары сердца. Босиком я прошла через всю квартиру, стараясь не наступить на осколки бутылки, и вышла на балкон. На улице никого. В настороженной тишине особенно громко я прочувствовала неизбежность болезненного осознания. Мне всегда казалось, что бурное проявление чувств –  это смутный отклик каких-то древних обычаев, инстинктивное стремление докричаться до наших божественных предков или что-то вроде этого, но этой ночью, когда жизнь переворачивалась у меня на глазах, я зажмурилась и предалась отчаянию: вся нечисть, обитавшая в горах, задохнулась от моих криков.

Мне опять снился сон про «Лахту», только теперь я была уверена: никакой это не сон. Просто мое полузадушенное воспоминание воскресло.

Двенадцатое марта, вторник. Воробышек верещит: «Напиши классный текст, Нино!» Входит Лерка, он оборачивается к жене: «Милая! Ты чего без предупреждения?» Потом мои напутствия Фроське, мы курим, она убегает в свой кабинет довольная, чтобы прихорошиться.

Я иду к себе, бросаю пару вещей в сумочку: среди них очки, ключи от машины и пачка сигарет; смотрю в зеркало и улыбаюсь себе одними глазами. Моя юбка слишком короткая, а мысли –  нарочито длинные: я думаю, как отомстить Лерке за ее «эскорт». От меня пахнет душным пороком и неприятностями, как обычно. Закрываю дверь, иду через кабинет Воробышка, щурясь, достаю солнечные очки, вспоминаю, что нужно отдать четыре приказа в бухгалтерию. Как бы не так –  отложу на среду. Почти выхожу –  и чувствую, как воздух за спиной тянет, цепляет за ворот. Оборачиваюсь:  Миша сидит в кресле. «Твою мать. Долго он здесь? Слышал ли, что именно я несла Фросе?» Но Воробышек был очень расстроен, и, похоже, ему не до бабских разговоров.

— Миш, –  робко сказала я. –  Я пойду?

— Как будто я все не так делаю, Нино, –  его голос грустно гудел, и не было в нем ни капли привычной бодрости. –  Стараешься быть хорошим мужем, внимательным отцом, строишь все это, –  он обвел руками свой искусственный офис, которым гордился. –  А потом тебе достается за просто так. За то, что у кого-то слишком короткая юбка.

Я хмыкнула и повернулась, чтобы уйти.

— Она мне весь мозг вынесла. И я ей это позволяю. Видимо, несмотря на все достижения, деньги, заслуги, я все равно кажусь себе самозванцем. Мне же сорок уже. Ты видела все эти ролики в интернете? Они набирают тысячи лайков. На них я все время улыбаюсь: когда беру интервью, когда открываю новый филиал, когда пишу эту гребаную книгу про бизнес. Неужели и ты думаешь, что я счастлив?

Моего начальника понесло на задушевные разговоры –  я вздохнула и села на краешек кресла. Все мои мысли о том, что я попаду домой раньше обычного, да еще и успею выпить, устало испарились.

— Я думаю, Миш, что это все туфта. Ты мог бы лучше.

— Туфта? Думаешь, мой личный бренд –  картон?

— Дешевый причем.

Он глаза выпучил и замолчал, и я подумала, что сейчас он меня прогонит. Но Воробушек вдруг рассмеялся так, как смеются настоящие мужчины. Я с подозрением глянула на него.