Книга Нино и ее реальность, страница 30 – Анна Теплицкая

Вдруг меня хватают и выдергивают: от мощного толчка голова мотнулась вперед. На меня смотрят совершенно прозрачные от выпитого глаза –  это Ираклий. Он вцепился в мою кисть рукой так, что она побелела и будто больше не принадлежит мне, и протискивает меня через тела: я спотыкаюсь и болтаюсь как тряпичная кукла. Через несколько секунд мы оба стоим в стороне.

— Дура, ****, Нино!

— Там старушка! Ей… нужна помощь!

— Молчи лучше, идиотка, никогда таких не видел, –  он разражается нецензурной бранью на грузинском. –  Бежим отсюда.

Мы с Ираклием бежим по пустому проспекту. Я слышу его ритмичное дыхание совсем рядом и ничего не боюсь. За спиной обломки: разбитые флагштоки, порванные листовки, затоптанные люди. Накатывает ощущение невозможности происходящего: я без понятия, где мы находимся и куда двигаемся. Я останавливаюсь перевести дыхание.

— Давай, девочка, иди, –  вдруг мягко говорит он, и от этого я хочу плакать.

Еще несколько поворотов: улицы без названий, касание плеча, и мы влетаем в штаб. Здесь Ираклий снова собирается, пробегает по всем комнатам –  никого.

— Выпей, дура. Теперь только так буду тебя называть, –  говорит Ираклий.

Я молчу, он гремит на кухне и подает горячее вино:

— Давай, пей. Иначе начнешь думать.

— Иногда лучше думать, –  бурчу я, и звук ჰ выходит теплым паром.

— Тебе нет.

В дверях появляются Сандро, Мариам и Демна, за ними топчутся два парня с техникой. У Сандро из носа идет кровь. Он взбешен.

— Ты сошла с ума?! Что ты творишь? Какого черта у тебя в голове?

Никогда прежде я не видела, чтобы Сандро злился на меня. Даже когда я была пьяна в стельку, или не могла выговорить «кхе», или демонстративно не чокнулась с Мариам, а она вынесла ему мозг.

Я опустила глаза. Что я могу им сказать? Что меня бесит Мариам и то, что она всем нужна? То, что она все делает правильно? Гениальная художница, активистка, надежное плечо для Сандро. Ну а я кто? Я хотела быть примой.

— Это моя идея, –  вдруг сказал Ираклий. –  Там стало опасно, слишком много людей, телевидение. Мы делаем TBILISOUL символом новой Грузии, так? Мы икону лепим, но нам еще жить в этой стране, Сандрик. А эта девка чужая. Пусть ее знают. Пусть она станет лицом сопротивления.

Мариам залилась истеричным смехом.

— Нинелла –  лицо сопротивления? Ира, ты не протрезвел, да?

— Ты должен был посоветоваться со мной, –  сказал Сандро.

— Не было времени, –  отрезал он.

Я слышу, как Мариам шепчет Сандро на ухо, и он настороженно смотрит на меня.

Вбежал Лука, бросил на пол два тяжелых рюкзака, закричал:

— Включайте телевизор!

На главном оппозиционном канале специальный выпуск новостей. Крупным планом показали Демну –  он зачитывает имена; позади него наши четыре фигуры с черными коробками с прорисованными прорезями вместо глаз выглядят эффектно: каждая на своем месте около колонн –  четыре всадника апокалипсиса. Я без труда вычисляю себя –  по сравнению с костлявой Мариам смотрюсь, без сомнения, сексуальнее. Диктор вещает: «Сегодня вечером у здания парламента прошла крупнейшая несанкционированная акция протеста. В ходе столкновений с полицией пострадали десятки граждан. По предварительной информации, погибли трое мужчин».