Книга Нино и ее реальность, страница 18 – Анна Теплицкая

— Зачем ты приехала в Грузию, скажи?

Из множества причин я выбрала самую простую.

— Я хочу изучить язык, –  сказала я.

Сандро кивнул:

— Правильно, тебе он понадобится, раз ты теперь с нами ходишь.

— И зачем я вам?

— У нас канал для тех, у кого отняли голос. Ты идеально подходишь.

Он воспринял обучение как личный вызов, и теперь каждый наш день превращается в бесконечный лингво-эротический урок. Сначала азбука. Он пишет мелом, а потом пальцем на открытом теле буквы ა (a), გ (g) –  ключица, плечо, внутренняя сторона бедра и озвучивает каждую букву:

— ღ –  пробуй, –  дыхание Сандро сбивается на полувздох-полурычание. –  Дыши. Не «г», не «р».

— Теперь ა, –  говорит он и мелом выводит на моей ключице ა. Буква белеет на коже. –  ა –  открывай рот, будто просишь поцелуй. Только не спеши.

Я открываю. Он механически реагирует прежде, чем буква успевает осыпаться: все грузины –  любовники от природы, но мне достался один из лучших. «Скажи ее тихо. Нет, еще тише. Ты же не хочешь, чтобы слышали соседи? Ты хочешь, чтобы слышал я».

Сандро словно был рожден, чтобы преподавать грузинский, –  он и сам будто бы являлся воплощением этого густого языка:  эротичным, обволакивающим, звуковым; через час моя грудь исписана безумной каллиграфией, а я впервые произношу «мадлоба»^[21] –  «спасибо» –  так, что сама себе верю.

Его любимое время суток вечернее, тогда Сандро устраивает педагогические оргии, например грамматический стриптиз: за каждый правильно произнесенный звук он снимает с себя одежду, за неправильный –  я. В итоге я, беззащитно голая, прикрываю грудь руками, а он, зажав во рту сигарету, надевает на себя сванскую шапку.

После многочасовых тренировок я переставала чувствовать какую-либо речь: боялась, что потеряю власть над своим голосом и начну кудахтать, выкрикивать грузинские слова вперемежку с русскими. Да, мы свели гигантский массив мифологизированной грузинской культуры к моим ночным всхлипываниям под прикрытием изучения лингвистики, но, в сущности, разве это плохо?

Через неделю Сандро стал чуть более извращенным. Я же, наоборот, перестала себя узнавать: во мне проснулась женщина, которая любит подчиняться. Женщина, которая больше молчит, чем говорит. Как так? Обычно со своими мужчинами я вела себя просто невыносимо. В перерывах между занятиями я не переставала думать: «Что так поменяло меня? Предательство мужа? Новая страна? Или просто мне встречались мягкие мужчины, которые стелились передо мной? Тогда не странно, что я распоясалась. Получается, что наконец-то я нашла того, кто может со мной справиться?» О том, чтобы изменить Сандро, я и не помышляла.

Сандро разрешал мне оргазм только после того, как я правильно просклоняю слово –  сначала в единственном, потом во множественном числе, потом по падежам.

— Склоняй слово «рука».

— Рука –  хели. Руки –  хелеби. Руке –  хелс. Руку –  хелс. Рука –  хели. Рукой –  хелит, –  медленно, боясь ошибиться, выдавливаю я.

— Во множественном.

— Руки –  хелеби. Рукам –  хелебс. Руки –  хелеби. Руками –  хелебит.

— Молодчина, Нинелла.

Он в восторге от моего поведения, а я в замешательстве. Я подумала, что, если я потеряла имя,  не беда, мне всегда могут его придумать, как и новый характер.

— Ты должна быть внятной даже на пределе, понимаешь? Теперь можешь закончить.