Онлайн книга «Нино и ее реальность»
|
— Нинелла спрашивает, чем ты занимаешься, – помог Сандро. — А ты не рассказывал ей, Сандрик? Мы ведем канал «TBILISOUL – душа Тбилиси». У нас сейчас в Грузии сложные времена… — Мягко говоря, – хмыкнула Мариам. — Круто. А в рабочее время? Ираклий, сидевший рядом с Мариам и нежно гладивший ее по руке, ответил серьезно: — Тем же самым. У нас в Грузии не принято разграничивать свободное и рабочее время. Ты живешь работой и работаешь жизнью. — 250К подписчиков за год органики, – похвастался Лука. – Это тебе не шутки. А если шутку хочешь, то целый Маккартни лучше, чем Пол. Он заливисто расхохотался. — Вам интересно, что происходит в стране? – изумилась я. — Ха, интересно? Страшно, – сказал Ираклий. – Каждый район Тбилиси – это отдельная рана. — Эрекле, дзвирпасо[18], зачем ты сразу о грустном? В основном мы снимаем видики, – добавила Мариам. — Видики, – хохотнул Лука. – Она всегда так говорит. — У тебя с этим проблемы? – сразу напала Мариам. Он, притворно испугавшись, поднял обе руки в знак капитуляции. — Смотри, Нинелла, это не просто люди, – Сандро горделиво обвел рукой посетителей бара. – Это наши, наши люди, наши соратники! Только щелкни, и все они соберутся на Руставели поднимать бокалы в мою честь, как положено. «О, Сандро, так ты гордец, – подумала я, обманутая первым впечатлением. – Интересно, насколько это будет нам мешать?» В этот момент толстый мегрел с широким лицом без усов и возраста, сидевший у растресканного пианино в центре зала, неуверенно запел, как будто вспоминал слова, которых никто уже не знает. Он аккомпанировал себе дрожащими руками. Звуки радугой переливались над нами: пока Лука, не стесняясь, утирал слезы, Сандро погрузился в себя, слушая музыку. Мы с Мариам не сводили с него глаз, он улыбнулся, как будто внутри него вспыхнуло солнце, а потом расстроился, и глаза стали тяжелыми, как свинец. Когда мелодия стихла, Сандро взял в руки бокал. — Хочу сказать первое слово, – начал он по-русски. – Сегодня к нам пришла не просто девушка, а часть Грузии. Она где-то далеко ходила, бродила там, от своего сердца была оторвана. Она могла остаться в другой стране, среди других улиц, с другими именами… Все могла, но выбрала вернуться, – он поднял бокал, не глядя ни на кого. — Он любит быть тамадой, хотя бы на один тост, – шепнула мне Мариам и отрывисто вздохнула. Я остро ощущала ее присутствие, и это по нашей женской логике значило, что я ей тоже интересна. — Я не знаю, кем ты была там, – Сандро махнул рукой вдаль. – Но здесь ты Нинелла. А Нинелла – это всегда возвращение. Процитирую Чабуа Амирэджиби: «У нас есть все для того, чтобы провести счастливо этот вечер. Не только еда и вино… Но и божественные песни!» В то время я была слишком молода, чтобы знать, кто такой Чабуа Амирэджиби, но позже я прочитала все про любовь Дата Туташхиа к Бечуни Пертиа. И мы выпили так, будто делали это не первый раз. И не в последний. Вот вроде бы и моветон – тосты в баре. Кто так делает? Какой век на дворе? Но здесь действительно собрались люди, для которых разговор важнее еды. Начнет один говорить об истинной радости, потом стремительно подведет нас к неожиданному выводу, который заставит всех остановиться и задуматься: «Знаете, я всегда думал, что радость – это когда все получилось: работа, любовь, деньги, семья. Но потом умер мой отец, и я впервые по-настоящему смеялся на похоронах, потому что кто-то вспомнил, как папа прятал в огороде деньги в банке из-под кофе и каждый день забывал, где именно. Мы смеялись до слез, и я понял: радость – это когда ты перестаешь злиться на то, как все получилось». |