Книга Развод. Ты без меня - ноль, страница 37 – Яра Славцева

— Я ревновал. Но не потому, что тебе не доверяю.

— А потому что?

— Потому что мне страшно.

Она молчала. И именно этим молчанием заставляла идти дальше, глубже, туда, где мужчинам обычно некомфортно.

— Страшно, что ты увидишь, что можешь без меня гораздо больше, чем сама когда-то думала. Страшно, что однажды тебе просто станет тесно рядом со мной. Страшно, что я уже однажды всё испортил и, возможно, не имею права рассчитывать на вечную лояльность.

Алиса смотрела на меня долго. Потом тихо спросила:

— Почему ты не можешь говорить так сразу, а не после того, как сначала всё испортишь?

— Видимо, сложная заводская настройка.

— Бракованная.

— Да.

Она выдохнула. Устало. Но не зло.

— Демид, я не собираюсь тебе изменять. Даже если на меня смотрят, даже если кому-то понравится моя работа, даже если я вдруг стану очень успешной и окончательно отращу себе хребет из титана. Не потому, что я святая. А потому, что я не ты образца прошлого года. Мне не надо разрушать, чтобы почувствовать себя живой.

Это было сказано без крика. Спокойно. И потому особенно жёстко. Я кивнул. Принимая. Без самозащиты.

— Спасибо.

— Не за что. Но запомни одну вещь. Поддерживать меня — не значит следить за мной. Любить — не значит держать на коротком поводке. И если ты снова перепутаешь эти понятия, я не буду так терпелива.

— Понял.

— Хорошо.

Она встала, подошла ко мне и вдруг, совершенно неожиданно, положила ладонь мне на щёку. Легко. Почти ласково.

— И ещё, — сказала она тише. — Ты не один боишься. Я тоже.

Я накрыл её руку своей.

— Чего?

— Что однажды расслаблюсь, снова поверю тебе полностью, а потом будет больно.

На это у меня не было красивого ответа. Да и не нужен он был. Некоторые страхи не снимаются фразой. Их можно только прожить.

Поэтому я просто поцеловал её ладонь и сказал то единственное честное, что у меня было:

— Тогда давай бояться вместе. Но не врозь.

Глава 19

Глава 19

Алиса

Иногда брак напоминает мне реставрацию старинного здания. Сначала ты с пафосом думаешь, что сейчас всё починишь, укрепишь фундамент, заменишь гнилое, снимешь облупившуюся краску, вдохнёшь жизнь. А потом открываешь одну аккуратную стену и находишь за ней такой исторический ад, что хочется просто перекреститься, продать всё к чёрту и уйти в поле пасти коз. Потому что разрушение редко бывает локальным. Если где-то однажды потекло, скорее всего, вода уже прошла дальше.

После разговора о ревности мы с Демидом стали осторожнее. Не холоднее — именно осторожнее. Как люди, которые несут между собой что-то тяжёлое и хрупкое одновременно. Я видела, что он старается не лезть туда, где раньше сразу включал контроль. Он видимо сдерживался буквально физически. Иногда открывал рот, хотел задать лишний вопрос, ловил мой взгляд, закрывал рот и говорил что-то нейтральное. Это было трогательно и смешно. Человек приручал собственного внутреннего тирана. Не без рецидивов, конечно. Но динамика была.

Я работала всё больше. Бутик-отель вышел на стадию согласования, и мне впервые за долгие годы пришлось почти ежедневно ездить на встречи. Не «дети, кружки, закупки, врач», а настоящие взрослые встречи, где у людей были проекторы, бюджеты, спорные решения и лица, которые меня не знали как жену Морозова. Это, кстати, оказалось удивительно пьянящим. Никто не заглядывал мне за спину в поисках фамилии. Никто не предлагал из вежливости. Никто не умилялся моей «женской интуиции». Мне задавали нормальные профессиональные вопросы, ждали внятных ответов и ценили, когда я их давала.