Книга Развод. Ты без меня - ноль, страница 36 – Яра Славцева

Вот она, суть. Не в заказчиках. Не в ужинах. Не в мужчинах. Во мне.

Я понял это быстро. Но быстро понять — не значит быстро исправить. Гордость никогда не уходит красиво. Она долго ворочается и делает вид, что всё ещё главный советник.

Когда Алиса спустилась вниз, я, честно говоря, почти потерял мысль. На ней было тёмно-зелёное платье — сдержанное, идеально сидящее, без лишней откровенности, но именно поэтому особенно убийственное. Волосы собраны низко. Серьги маленькие. Лицо спокойное. Профессиональное. Красивое настолько, что мне захотелось отменить весь внешний мир и закрыть его на реконструкцию.

— Ты потрясающе выглядишь, — сказал я.

Она застегнула пальто, не глядя на меня.

— Спасибо. Я бы сказала, что рада, что мои рабочие выходы всё ещё проходят фейс-контроль твоего величества, но сегодня что-то нет настроения.

Заслужил.

— Алиса.

— Поздно. Я опаздываю.

— Я не хотел тебя задеть.

Она взяла сумку.

— Тогда начни с того, чтобы не подозревать меня в том, в чём однажды провинился сам.

Дверь закрылась. А я остался в холле с очень неприятным ощущением, будто мне только что показали зеркало и заставили смотреть не отводя глаз.

В офисе я работал на автомате. Подписывал. Слушал. Отвечал. Но мысли всё равно возвращались к ней. К платью. К взгляду. К фразе «не подозревать меня в том, в чём однажды провинился сам». Это и было самой точной формулировкой. Многие мужчины после собственной измены становятся ревнивее, и я всегда считал их ничтожествами. Теперь, как выяснилось, добро пожаловать в клуб моральных уродов, Демид Аркадьевич. Членский билет вы получили лично.

Поздно вечером я вернулся домой раньше неё. Дети уже спали. Дом был тихий. Я прошёл в кухню, налил воды и вдруг увидел на столе её распечатки — варианты фасадов, схемы света, пометки от руки. Остановился. Взял листы. Её почерк — стремительный, живой, уверенный. Я смотрел на эти линии и думал: вот из-за чего я так дёрнулся. Не из-за мужчин. Из-за того, что она снова принадлежит не только мне. У неё есть территория, куда я не главный. Где она решает. Где она ценна сама по себе. И если раньше это казалось мне абстрактно правильным, то в реальности оказалось болезненным для моего эго.

Очень полезное открытие. Почти унизительное. Значит, точно нужно запомнить.

Когда Алиса вернулась, было около одиннадцати. Я услышал, как открылась дверь, как она сняла туфли в холле — у неё всегда был этот короткий, лёгкий стук каблука о паркет, который я узнал бы среди тысячи звуков. Она вошла в кухню, увидела меня и замерла. Не испугалась. Просто приготовилась.

— Ты не спишь, — сказала она.

— Ждал тебя.

— Проверка времени возвращения?

— Нет.

Она молча сняла пальто, повесила на спинку стула и села напротив. Красивое платье, усталые глаза, идеальная осанка. И та дистанция, которую я же сам и создал.

— Как прошло? — спросил я.

— Прекрасно. Проект приняли.

— Поздравляю.

— Спасибо.

Она ждала. Я видел. Женщины вообще умеют ждать правду так, что оттягивать становится ещё больнее.

— Я был неправ, — сказал я.

Её брови чуть приподнялись.

— Вот так сразу? Без увертюры? Мир определённо меняется.

— Не язви хотя бы минуту.

— Постараюсь. Продолжай.

Я потёр переносицу. Ненавижу подобные разговоры. Значит, именно поэтому они и нужны.