Книга После развода. Не для тебя зрела ягодка!, страница 30 – Татьяна Бэк

Орлов молчит, но чувствую, как его рука на моей талии напрягается.

— Трубку взяла женщина, — продолжаю, и голос предательски дрожит. — Сказала, что тебя нет.

Он замирает на секунду, а потом начинает смеяться. Не усмехаться — смеяться: громко, раскатисто, от всей души. Его смех разносится по тихому двору, и я чувствую, как краснею от смущения и злости одновременно.

— Ты чего? — возмущаюсь, пытаясь вырваться из его объятий.

— Арина, — он ловит моё лицо в ладони, не даёт отвернуться. — Арина, это была моя дочь, та самая, у которой ты принимала роды в машине.

Открываю рот, словно рыбка, но не могу выдавить ни звука. Вся моя ревность, все глупые мысли, все ночные страхи рассыпаются в прах за одну секунду.

— Она приехала погостить вместе с малышкой, — объясняет Орлов, всё ещё улыбаясь. — Помогает по дому, пока я на работе. Я просил её отвечать на звонки, если меня нет.

— Твоя дочь... — тупо повторяю я.

— Та самая, — подтверждает он. — Которая назвала мою внучку в твою честь. Ты спасла их обеих, помнишь?

Конечно, я помню ту ночь в пробке. Вспоминаю бледную, испуганную девчонку, её крики, её благодарный шёпот.

— Почему ты сразу не сказал? — шепчу я.

— А ты не спросила, — Орлов пожимает плечами и чуть отстраняется, отчего мне сразу становится неуютно. — Ты вообще обо мне мало спрашиваешь, Арина Петровна. Предпочитаешь делать выводы сама.

В его голосе нет упрёка, только мягкая насмешка, но понимаю, какая же я дура. Сколько дней мучилась, ревновала, придумывала страшные сценарии, а ответ оказался таким простым.

Я толкаю его в плечо, и мы оба смеёмся. Впервые за много дней я смеюсь искренне, легко, без горечи.

На следующий день Яр заезжает за мной, чтобы отвезти к себе. Впервые я увижу, где же обитает мой загадочный мужчина.

Дом Орлова оказывается за городом. Большой, из тёмного дерева и стекла, с панорамными окнами и ухоженным садом. Машина въезжает в ворота, и я чувствую, как внутри нарастает волнение. Это не простая встреча. Это шаг в его настоящую жизнь — туда, где его семья, его стены, его прошлое и, возможно, будущее.

Он открывает дверь своим ключом, пропускает меня вперёд. Просторная прихожая, высокие потолки, запах свежесваренного кофе и чего-то сладкого — пирог, наверное. На вешалке висит пёстрая детская куртка и маленькие розовые пинетки на батарее.

— Папа приехал! — раздаётся голос из глубины дома.

Навстречу выбегает стройная девушка, с каштановыми волосами и яркими голубыми глазами — точно такими же, как у Орлова. Она останавливается в двух шагах от меня, смотрит удивлённо, и я вижу, как на её лице появляется улыбка.

— Это вы, — говорит она. — Я вас помню... Та самая Арина Петровна, что спасла меня и малышку.

Сейчас передо мной стоит цветущая, счастливая молодая женщина. Я не узнавала её без страдальческой маски на лице.

— Здравствуй, — говорю растерянно. — Ты ты выглядишь прекрасно.

— Это вы выглядите прекрасно, — смеётся она. — Папа мне всё рассказал. Про вас. Про вашего бывшего мужа. Про то, как вы выгнали его в халате.

Бросаю на Орлова взгляд, которым можно испепелять, но он стоит в стороне, скрестив руки на груди, и улыбается. Такой довольный, будто только что выиграл в лотерею. Я чувствую, как горят щёки, а хитрый Яр смеётся, подходит и обнимает дочь за плечи.