Книга Развод. Спасибо, что изменил, страница 18 – Чарли Ви

Найти продукты в огромном, сверкающем хромом холодильнике Тимура оказалось несложно. Я достала яйца, бекон, нашла тяжёлую сковороду и включила плиту.

Пока масло разогревалось, я бездумно смотрела на синее пламя конфорки.

Сколько раз за эти десять лет я представляла себе наше утро? Сколько раз, засыпая рядом с ненавистным мужем, я закрывала глаза и фантазировала, как всё могло бы быть, если бы родители тогда не заставили меня выйти за Игоря? А потом я запретила себе даже думать об этом. Убила эти мысли, потому что мечтать было слишком больно.

И вот сейчас Тимур здесь. За стеной. Спит на диване в гостиной, уступив мне свою постель. Я должна бы радоваться, что он рядом, что спас нас, но всё изменилось. Нас разделяла многое. Мы стали чужими. Да и были ли мы когда-то близкими?

Меня сжирало чувство вины. За то, что я сдалась. Наверное, нужно было быть более упёртой, биться до конца, не позволять родителям ломать меня. Но мне было девятнадцать, и я сломалась после двух месяцев в глухой деревне, куда меня сослали «подумать над поведением».

Первый месяц я жила надеждой. Я просыпалась каждое утро с мыслью, что сегодня Тимур приедет. Что он будет меня искать, найдёт и увезёт меня. Я часами сидела у окна, вглядываясь в пыльную дорогу.

Но он не появился. Ни через месяц, ни через два.

Наверное, тогда я и потеряла веру. И в него, и в нас. А родители только подливали масла в огонь. «Вот смотри, – твердил отец, презрительно кривя губы. – На фиг ты ему не нужна. Поигрался и бросил. Даже ни разу не появился, не попытался узнать, где ты!».

А потом меня начало тошнить по утрам. И когда мать поняла, в чём дело, начался настоящий ад.

Мне поставили жёсткий ультиматум.

«Нам такого позора не надо, – шипела мать. – Либо выходишь замуж за Игоря – он согласен закрыть глаза на твой живот, либо завтра же идёшь на аборт!».

Я испугалась за ребёнка и сдалась. Вышла за Голубева, позволив превратить свою жизнь в медленную пытку. А потом смирилась.

Сейчас, стоя у плиты в квартире Тимура, я чувствовала себя разорванной на части. Да, я была виновата перед ним, что скрыла сына. Но где-то глубоко внутри, под слоями страха и вины, тлела старая, так и не изжитая обида.

Я до сих пор не простила Тимура за то, что он тогда меня не нашёл. Эти чувства, казалось, притупились за годы брака, почти исчезли, но стоило ему вчера просто посмотреть на меня и всё всколыхнулось с новой силой. Кровоточило так, словно эти десять лет я прожила во сне, а проснулась только вчера на кухне.

Я так глубоко ушла в свои мысли, оглушённая громким шкварчанием яичницы на сковородке, что не услышала тихих шагов за спиной.

Внезапно тяжёлая, горячая мужская ладонь легла мне на плечо.

Я вздрогнула всем телом, едва не выронив лопатку, и резко развернулась, вжимаясь поясницей в столешницу.

Тимур.

Он стоял так близко, что я уткнулась взглядом в его широкую обнажённую грудь. Сонный, с растрёпанными волосами, он был только в одних тёмных боксерах. На смуглой коже играли тени от кухонных светильников, а по рукам и груди змеились татуировки, которых не было десять лет назад.

— Чего не спишь? – спросил он хриплым, сонным голосом, щурясь от света.

Я судорожно выдохнула, пытаясь усмирить взбесившееся сердце, которое подскочило куда-то к самому горлу.