Книга Долг выполнен. Я ухожу, страница 8 – Анастасия Вежина

— До утра останетесь под наблюдением, — говорю. — Потом решим насчёт нарколога.

— Не надо меня решать. Лучше себя решите.

— Что вы имеете в виду?

— Посёлок маленький. Говорят, вы из дома уходить собрались.

— Посёлок слишком много говорит.

— А вы слишком мало. От этого тоже болеют.

— Спите, Николай Васильевич.

— Видите? — Он криво улыбается. — Сразу командовать. А ответить страшно.

Я выхожу, не продолжая разговор.

В коридоре приходится задержаться: у пожилой женщины из соседней палаты начинается приступ удушья. Молодой дежурный врач растерянно листает назначения, хотя причина видна сразу — отёк нарастает после нового антибиотика.

— Адреналин готовьте, — говорю Ларисе. — Кислород. Давление каждые две минуты.

Дальше тело работает раньше мыслей. Команды, дозировки, контроль дыхания. Через несколько минут женщина снова может говорить, ругается, что мы разрезали рукав её любимой кофты. Это хороший признак.

— Алексей Петрович, я бы сам справился, — тихо говорит молодой врач, когда её переводят под наблюдение.

— Возможно. Но при анафилаксии «возможно» слишком дорого стоит.

— Я не сразу понял.

— Поэтому запомните. Ошибка не в том, что не поняли мгновенно. Ошибка была бы сделать вид, что поняли, и не позвать.

Он кивает. В его лице вижу себя двадцатипятилетнего: такое же желание доказать, что можешь один. С возрастом оно не исчезло, просто стало лучше маскироваться.

Лариса приносит новую карту.

— Вы дома вообще бываете?

— Бываю.

— Сегодня праздник у дочери, а вы снова здесь.

— Меня вызвали.

— Вызвали к Горбунову. С соседней пациенткой дежурный справился бы, если бы вы дали ему шанс.

— Только что не справился.

— Потому что вы вошли и сразу всё взяли на себя.

Я хочу возразить, но молодой врач всё ещё стоит у дверей и слышит. Лариса, заметив это, забирает карту и уходит.

Возвращаюсь к Николаю Васильевичу. Он уже дремлет, дыхание ровное. У его кровати нет никого, кроме пластиковой бутылки воды и куртки на стуле. Через несколько часов дочь, наверное, позвонит из Воронежа. Он решит, брать трубку или нет. Ни одна капельница этого решения не заменит.

В ординаторской Лариса наливает мне чай.

— Домой поедете?

— Скоро. Подожду результаты.

— У вас всё нормально, Алексей Петрович?

— Нормально.

Она не верит, но вопросов не задаёт. За это я ей благодарен.

К половине четвёртого давление у Горбунова выравнивается. Пишу назначения, предупреждаю дежурного врача и выхожу на улицу.

У входа курит водитель скорой. Увидев меня, прячет сигарету за спину, хотя ему давно за сорок.

— Алексей Петрович, всё нормально?

— У пациента — да.

— А вы чего мрачный?

— Ночь.

Он кивает, будто это объясняет всё. В посёлке привыкли считать меня человеком без личной жизни: доктор появляется, когда его зовут, и исчезает после того, как становится легче. Никто не думает, куда он возвращается.

Я сажусь в машину, но вместо дома еду по кругу мимо школы. В окнах актового зала темно. Через несколько недель здесь будет выпускной Кати. Потом она уедет. На школьном заборе висят плакаты о последнем звонке, дождём размыло слово «вперёд».

Останавливаюсь у магазина. На двери объявление: «Открываемся в восемь». Вчера здесь смеялась Ольга, и Марина заметила мой взгляд раньше меня самого.

Можно развернуться, приехать домой, разбудить жену и честно сказать: я не знаю, что со мной происходит. Вместо этого сижу в машине, пока телефон не звонит.