Книга Правила игры, страница 28 – Анастасия Вежина

В кабинет я вошла уже другой.

Запах антисептика в коридоре был резким, как пощёчина. Гул оргтехники — привычный. Свет ламп — беспощадный. Всё, что всегда помогало мне держаться в форме.

Телефон завибрировал в ладони — уведомления, рабочие чаты, напоминания. Я не открыла. Я прошла к зеркалу в коридоре у лифтов — там всегда слишком яркий свет, который не умеет льстить.

Я посмотрела на себя.

Ровная спина. Чёткая линия губ. Взгляд — спокойный.

Снежная королева. Отлично.

Я развернулась и пошла к своему кабинету, не замедляя шаг, не оглядываясь, не оставляя никому шанса подумать, что я могу быть мягкой.

Внутри всё сопротивлялось, как мышца, которую тянут в непривычную сторону. Но я тянула сильнее.

Я включила компьютер, открыла файлы, начала отвечать на письма. Сухо. Быстро. По делу. «Ок». «Принято». «Срок». «Метрика». Никаких лишних слов.

В какой-то момент рука потянулась открыть папку «Дисциплина» — ту самую, куда я когда-то спрятала его стикер. Я остановилась. Пальцы зависли над ящиком.

Нельзя.

Если ты полезешь туда — ты снова станешь человеком. А человеку больнее.

Я убрала руку и вместо этого открыла календарь на следующую неделю. Контроль. План. Пункты. Действия.

Телефон снова завибрировал. Теперь — короткий новый звук, другой. Почта.

Я машинально открыла — и увидела отправителя.

Орлов.

Тема письма была сухая, как приговор: «Командировка. Санкт-Петербург».

Я прочитала первую строку и почувствовала, как внутри всё холодеет не от страха — от понимания, что мои планы никого не интересуют.

«Состав: Берёзкина А. С., Соколов М. В. Два дня. Вне офиса. Подготовка к встрече…»

Питер. Два дня. Вне офиса.

Я смотрела на экран, и яркий свет от монитора резал глаза так же, как свет в зеркале кафе. Я могла бы закрыть письмо. Могла бы сделать вид, что это просто работа. Но я уже знала: это ловушка. Или шанс. И то и другое одновременно.

Я медленно выдохнула.

И впервые за долгое время подумала не про KPI и не про Крылову.

Я подумала: «А если я не выдержу свою дистанцию?»

И тут же — второе, ещё страшнее: «А если выдержу?»

Максим

Она появилась в терминале ровно в 07:18 — как будто прилетела сюда не через пробки, а через расписание собственной воли. Пальто на плечах сидело идеально, чемодан катился тихо, шаги — без суеты. Анна Сергеевна не опаздывала и не торопилась: она приходила вовремя, и это было её способом сказать миру, что он ей не указ.

Я поднялся навстречу — не слишком резко, чтобы не выглядело как «ждал». Десять дней она держала холод так, будто субботнего звонка не было, будто её смех не существовал и никогда не звучал через трубку на фоне треска винила. И я принял это. Я знал, почему она так делает. Но знание не отменяло ощущения пустоты.

— Доброе утро, — сказал я нейтрально.

— Доброе, — ответила она. Слово прозвучало как отметка в чек-листе.

Гул аэропорта катился над головами ровным шумом. Пахло антисептиком, кофе и пластиком новых чемоданов. Мы были двумя коллегами в командировке. Только коллегами. И если в этом была игра, то играть её она умела лучше.

Мы прошли регистрацию быстро. Я взял на себя багаж, не спрашивая «можно ли», и тут же поймал себя: любое «заботливое» движение сейчас может звучать как давление. Я остановился, посмотрел на неё.

— Помочь с чемоданом? — спросил я вслух, спокойно, оставляя ей право отказать.