Книга Его тайная землянка, страница 49 – Татьяна Гончарова, Елена Сергеева

Кожа… она кажется плотной, и покрыта причудливым, едва заметным узором, похожим на древние руны или схему электрических цепей.

Мои бесстрашные глаза опускаются ниже и чувствую, как кровь приливает к лицу, но все равно не могу перестать смотреть на него ниже пояса.

Жаркая волна чего-то горячего и запретного, затапливает меня целиком.

Вот теперь явно видны отличия от древнегреческих мраморных фигур.

Завороженно рассматриваю его член. Он крупный, даже в состоянии покоя внушительный и тяжеловатый. Идеальный, с четким, выразительным контуром, он выглядит одновременно пугающе и… невероятно красиво.

Мой перегретый мозг лихорадочно пытается найти сравнения и находит. Искусствоведческие…

У всех этих античных статуй ведь очень скромные размеры. Член харда кажется невероятно крупным и весомым на фоне его и без того внушительной фигуры. И при этом весьма гармоничной и неотъемлемой частью его мощного совершенного тела.

Мой взгляд, смущённый и растерянный, всё же спускается вниз, скользит по мощным бедрам, впитывая детали: каждое сухожилие, каждый рельефный мускул, и лишь потом, сделав вынужденный круг, снова охватывает его целиком: от спокойного лица, обрамлённого влажными чёрными прядями до голых ступней, твёрдо стоящих на полу.

Я вынуждена признать, что красивее мужчины в жизни не видела. Это не абстрактный идеал красоты и не идеализированная красота мрамора. Это живая, мощная плоть, воплощение чистой, первобытной мужской силы.

Он великолепен. В его наготе нет и намёка на уязвимость — только грубая, звериная сила и животная, хищная грация, заставляющая сердце бешено колотиться в груди от смеси священного ужаса и запретного, пьянящего восхищения.

Бог. Настоящий языческий бог.

Ауро стоит неподвижно, молча наблюдает, как я рассматриваю его.

Не прячется и не стыдится. Он просто существует, как ураган или скала, — демонстрируя свою суть без слов, как она есть.

И, наконец, он начинает движение. Ко мне. Вода с его тела капает на полированный пол, но его это не волнует совершенно, как и развороченная дверь в ванную комнату.

Я даже отступить не в состоянии. Смотрю, как приближается, с пылающими щеками, не в силах ни перестать смотреть, ни слова сказать.

Он подходит ко мне совершенно спокойно, словно его нагота — самая естественная вещь в мире, а сорванная дверь — мелкая бытовая неприятность.

Его взгляд падает на мою руку, опутанную его чёрным версом.

Подходит ближе. Протягивает руку. Его пальцы легко касаются ткани. Верс мгновенно разжимается, послушно соскальзывает с моего запястья и повисает в его руке, снова становясь просто тканью.

— Доброе утро, — произносит он, поднимая на моё лицо свой багровый невозмутимый взгляд. — Вита.

Его низкий, бархатно-стальной голос звучит абсолютно ровно, без тени смущения, гнева или удивления.

А меня буквально придавливает этим спокойствием. Оно ошеломляет сильнее, чем его внезапное появление и его оживший верс.

— Д-доброе… — машинально выдыхаю я.

Тогда он поднимает руку и небрежно проводит тыльной стороной пальцев по моей щеке. Его прикосновение обжигающе горячее и влажное от воды.

— Твои вещи уже доставили. Можешь заглянуть в шкаф, — кивает он за мою спину. — Скоро будет завтрак.

Затем он так же спокойно разворачивается, — я снова застываю, созерцая его широкую спину и игру мощных мышц под кожей.