Книга Лед тронулся, тренер! Но что делать со стояком? Том 2. 18+, страница 73 – Игорь Некрасов

Язык выписывал узоры — то кругами вокруг головки, то вдоль ствола, то глубоко вниз, к самому основанию. Губы сжимались ровно с нужной силой — не слабо, но и не больно. А рука работала в идеальном ритме, дополняя её движения ртом, сжимаясь и разжимаясь у корня.

Приятное тепло разливалось по телу — от паха к груди, к голове, и весь день — Алиса с её ледяным презрением, Ирина с её бесстыдными играми, Софья с её неожиданным поцелуем, вся эта череда тел, запахов, стонов и событий — всё уходило, вытеснялось чистым, первобытным наслаждением.

— Татьяна… — выдохнул я, не в силах сказать больше ничего, и она чуть ускорилась — и я понял, что ещё немного — и всё.

Волна удовольствия поднималась, закручивалась где-то внизу живота, готовая накрыть с головой. И она чувствовала это так же чётко, как и я. Но не останавливалась. Наоборот — ускорилась.

Её голова двигалась быстрее, ритмичнее, рука сжимала основание в такт движениям губ. Я чувствовал, как напряжение достигает пика, как всё тело превращается в один сплошной оголённый нерв, как мир сужается до точки соприкосновения — её рот, её язык, её губы.

— Татьяна… я сейчас… — выдохнул я хрипло, предупреждая, хотя она и так всё знала.

Она не остановилась, даже не замедлилась, а наоборот — взяла глубже, и этого оказалось достаточно.

Я начал кончать, мощно, с рыком, которого не мог сдержать.

Из головки члена взорвалось что-то белое, горячее, и всё моё тело свело судорогой наслаждения, пока она продолжала сосать — жадно, глубоко, принимая всё, высасывая до последней капли.

Я чувствовал, как пульсирует член в её горячем рту, как она работает языком, собирая каждую каплю. Это длилось секунд десять, а может, и все двадцать — я потерял счёт времени.

Она продолжала сосать ещё с полминуты. Медленнее, не торопясь, смакуя. Потом её губы сжались вокруг ствола, и она начала высасывать остатки — плавно, методично, будто выдавливая последнюю порцию из тюбика. Я застонал — от переизбытка ощущений, от того, что даже опустевший член отзывался на каждое движение.

Когда казалось, что вышла уже последняя капелька, она остановилась. Ещё секунду подержала головку во рту, будто не желая отпускать, после чего медленно, с явной неохотой, подняла голову и посмотрела на меня с влажными, припухшими губами, с горящими в темноте глазами и с лёгкой, почти неуловимой улыбкой в уголках рта.

— Как много, — сказала она буднично, но в этом «буднично» было столько довольной кошачьей сытости, что у меня снова всё сжалось внутри. Затем она облизнулась — медленно, демонстративно — и только потом откинулась на спинку сиденья, поправляя волосы. — А сейчас… давай, — сказала она хрипло. — … назад.

Я кивнул, и мы быстро перебрались на заднее сиденье. Там было тесновато — всё-таки не лимузин, — но это только добавляло остроты. Запах кожи, её духов, нашего возбуждения — всё смешалось в один пьянящий коктейль.

Я стянул джинсы вместе с трусами — быстро, неловко, запутавшись в штанинах и чуть не врезавшись локтем в дверцу.

Чёрт, Орлов, ну как можно так неуклюже раздеваться перед женщиной, которая только что высасывала из тебя душу через член?

В темноте салона это выглядело, наверное, комично: прыгающий на заднем сиденье парень, который никак не может справиться с собственной одеждой.