Книга Невеста медведя, страница 2 – Мия Элден

Ерга взбодрилась. Вот он, хороший знак! Наверняка, выжившие члены общины будут там.

Девушка с робкой надеждой потянулась вперёд, выходя на едва заметную тропу в сторону света. Деревья наконец расступились.

Светом оказался озарён деревянный идол. Древнее дерево уже почернело, покрылось трещинами и только жрецы поддерживали его жизнь, обновляя смолу на поверхности. И всё же, Ерга ощущала его силу, трепет перед великим божеством. Кажется, только он сейчас мог защитить их.

Девушка упала к стопам идола, прижалась лбом к холодному дереву. Даже с закрытыми глазами, в просящей позе перед глазами она видела его. Время не могло стереть мощь божества, каждый год лишь приносил новые шрамы, возвеличивая и отдавая должное грозному облику. Огромный чёрный медведь всё ещё сохранял свою форму. Каждая трещина на дереве словно наделяла его новым боевым шрамом, а смола сочилась из них подобно сукровице, поблескивая в лунном свете. Ночное небо освещало его сверху и отражалось от драгоценных украшений, что местные приносили божеству поколениями, отчего на поляне и стоял такой свет, даже болезненный после тёмной чащи. Ерга сама тщательно начищала их ещё пару дней назад перед праздником. Может, это заставит хозяина леса ответить на мольбу?

— Прошу, — тихо зашептала, припадая ниже к огромным лапам идола, — хозяин мой, пришла страшная беда к преданным детям твоим. Я, Ерга, дочь Митрофана, обращаюсь к тебе за защитой. Убереги нас от врага, защити всех, кто сейчас жив, и дай мёртвым покой.

Казалось Ерге, что в отдалении сквозь мёртвую тишину чащи она до сих пор слышит ржание княжеских лошадей, треск костров и звон железа. И, кажется, впервые за всю её мирную светлую жизнь изнутри прорвалось что-то тёмное. Вместо горя и страха, от которых ноги подгибались, иное чувство жаром обдало грудь, поднялось вверх, затуманило голову и легло на язык. Теперь каждое слово будто могло быть наполнено силой.

— И пусть сдохнут в муках те, кто принёс нам горе, милостивый хозяин. Разорви их, как рвёшь дичь в лесах, заволоки их разум дурманом, чтобы плутали они по тропам твоим без надежды выход найти. Я всё отдам тебе, что только захочешь. Если ничего у меня не осталось, отдам жизнь, делай со мной всё, что пожелаешь, только сотри с земли каждого, кто сегодня принёс нам смерть.

И отскочила в сторону, потому что дерево под руками вдруг нагрелось, обожгло замёрзшую кожу. Ерга упала на землю, в ужасе наблюдая, как горят огнём глаза идола, словно смотрят в глубины души, видят всю боль, всю злобу, каждую постыдную мысль. Теперь уж она не слышала лошадиное ржание. Нечто иное с оглушающим хрустом раздвигало пересохшие кустарники. Тяжёлое дыхание перемежалось с утробным животным рыком.

Ерга вскочила с земли и бросилась обратно в чащу. Она не так глупа, чтобы дожидаться, пока зверь доберётся до неё. Может, хозяин леса хотел направить её, а может, разозлился на мольбы глупой девки, которая не предложила ни мяса, ни золота. А может… а может, и предложила. Свою плоть в обмен на жизни врагов. Ведь так она сказала? «Отдам жизнь, делай со мной всё, что пожелаешь».

Если то и правда хозяин леса пришёл забрать её жизнь в обмен на мольбу, он в любом случае заберёт своё. Ерга понимала это очень хорошо. Но если то зверь неразумный, она будет бороться за свою жизнь до последнего. Не далась княжеским людям, и зверю не дастся.