Книга Тайна дома на холсте, страница 79 – Юлия Евдокимова

— Но ведь я не узнаю этого, если не войду, правда?- Таисия решительно шагнула на крыльцо, но дальше делала маленькие, осторожные шаги, пробуя доски под ногами.

Если на двери когда-то и был запор, он давно отвалился. Главное, что дверь отворилась, пусть с усилием, не вросла в проем, отсырев.

Она осторожно вошла в помещение, бывшее раньше вестибюлем, уж точно не деревенскими сенями. Наверх вела лестница с резными перилами, ступени кое-где провалились, дыры зияли посередине. Пахло мышами, сыростью и… временем.

В комнатах пусто, ни мебели, ни вещей. Лишь пятна на давно выцветших обоях напоминают, где стоял шкаф, где висело зеркало. И… картина. Этот темный прямоугольник идеально подходил для картины Вересаева.

В другой комнате отказался старый сундук. Таисия с трудом откинула крышку, та тяжело ударилась о стену и показалось, что дом вздрогнул.

— Я же говорю, он сейчас развалится,- прошептала Серафима.

Здесь не хотелось говорить громко, чтобы не дрожали стены и… не спугнуть духов. Или даже духи отсюда ушли и осталась только тяжелая, сырая тишина? Неожиданно посветлело. Это разошлись тучи, выглянуло солнце и в доме все изменилось в один миг.

Несмотря на пустоту и ветхость появилось что-то еще, мимолетное, хрупкое, словно воспоминание о годах когда здесь жили люди, пили чай у окна с видом на сад, просыпались с пением птиц, сидели под зонтиком на ажурном стуле под яблоней. Или все было не так, деревня беспоповцев жила по строгим старообрядческим правилам и даже местному помещику не полагалась радоваться жизни? А тем, кто купил дом? Антонина Сергеевна рассказывала, что дедушка и бабушка были очень строгими, аскетичными. Хотя имущество с собой в Москву забрали, не оставили.

Впрочем, что она… это обычная бережливость небогатых людей, покупать новое на новом месте обойдется дорого.

Когда осела пыль, оказалось, что в сундуке лежат ветхие тряпки и старые газеты, настолько пожелтевшие и выцветшие, что их не хотелось трогать.

— Наверх надо, — сказала Таисия, поднимая голову к потолку.

Они вернулись в вестибюль уставились на шаткую лестницу во второй этаж. Перила держались на честном слове.

— Даже не вздумай. Если что, сюда Скорая не проедет. Сказала Серафима.

Таисия вздохнула и вздох был говорящим.

— Полезу я. Я моложе.- Сказала Серафима.

Грайлих не успела возмутиться.

— В кои-то веки ты должна вспомнить о возрасте. Мне пятьдесят, и то не уверена, что получится. -Серафима неуверенно ступила на лестницу.

— В тебе веса…э… побольше.- Таисия вдруг рассмеялась, тихо, чтобы не тревожить дом.- Вот и обменялись комплиментами! Ты меня старухой назвала, я тебя толстой.

Лестница заскрипела, но выдержала. На третьей ступеньке перила жалобно треснули, Серафима вздрогнула, но удержалась.

— Осторожнее! — крикнула Таисия снизу.

— Сама знаю. Не говори под руку.

Наверху Серафима остановилась, оглядываясь. В полумраке виднелись очертания шкафа, комода и какой-то рухляди.

— Там что-то есть, — сказала она. — Я попробую открыть…

Раздался ужасный треск. Таисия подскочила, сердце ухнуло в пятки.

— Серафима!

— Всё в порядке! — донеслось сверху. — Это комод. Отсырел, развалился, когда я дверцу потянула. Тут крыша дырявая, дождь прямо на него попадает. И снег когда тает, сюда течет.

— Осторожнее, ради бога!