Книга Дьявол сказал «бах», страница 117 – Ричард Кэдри

— Боже мой.

— Я убил его, так что у этой истории счастливый конец.

— Рад за тебя.

Он бросает свои виноградины в пепельницу и с растерянным видом садится на диван.

— Слушай, чувак, я твержу тебе, что не уверен, что отлучение от церкви больше имеет какое-либо значение. Когда я говорю, что знаком с Богом, то не шучу. Я знаю этого парня, и нравлюсь как минимум одной Его части.

— Что значит, одной части?

— Я не сказал тебе? У Бога был нервный срыв, и он разделился на пять маленьких Богов. Но, как я уже сказал, я довольно хорошо знаком с одним из них.

— В самом деле?

Он качает головой. Поднимает руки и роняет их на колени.

— Если что-то из сказанного должно было меня утешить, боюсь, это не сработало.

Я подхожу к шведскому столу и беру бутылку Царской водки и два стакана.

— Спрашивай меня о том, что у тебя на уме.

Он делает вдох.

— Предположим, что я действительно отправлюсь в Ад без всякой надежды на спасение. Ты сказал, что мог бы помочь мне. Это значит, что ты знаком с кем-то во власти? Наверное, я имею в виду… ты видел когда-нибудь Люцифера? И он действительно так сильно, как я слышал, ненавидит духовенство?

Я ставлю бутылку и стаканы на столик между нами.

— Отец, я и есть Люцифер.

Он смотрит на меня, ожидая, что я скажу, что это шутка. Не дождавшись, он откидывается на спинку дивана и смеётся своим смехом усталого старого солдата.

— А я-то считал тебя своим другом. Вот уж верно, принц лжи.

— Я твой друг, и я не лгал тебе. Я не всегда был Люцифером. Уж поверь. Я не просился на эту работу. Предыдущий Люцифер всучил её мне. Вот откуда я знаю, что, если ты окажешься в Аду, о тебе позаботятся. Я управляю этим чёртовым местом.

Он встаёт и подходит к шведскому столу. Накладывает фрукты и сыр на тарелку, и несёт её обратно.

— Бог разделился на части, а ты — Дьявол. Ты прав. Можно и мне поесть.

— Вот это я понимаю.

Я возвращаюсь и накладываю ложкой на тарелку чёрную икру и сметану.

— Знаешь, если кто тут и должен быть напуган, так это я. Ты вроде как третий человек, которому я рассказываю об этом люциферстве, и все восприняли это довольно неплохо. Я имею в виду, что мне бы хотелось из вежливости хоть чуть-чуть шока и ужаса, когда я говорю людям, что я король зла.

Травен с заботой и вниманием скульптора намазывает Бри на крекер.

— Если люди не кажутся шокированными, возможно, это потому, что такое сложно разом переварить. И у тебя в самом деле колоритная история.

— Так вот что люди говорят у меня за спиной. Что я колоритный.

— Ты бы предпочёл быть скучным?

— Запиши меня.

Нет в этом мире ничего печальнее преданного сатаниста. Я не имею в виду тех, кто одевается в чёрное, слушает Ронни Дио^[156] и использует Дьявола в качестве предлога, чтобы устраивать на кладбище ключные вечеринки^[157]. Я имею в виду тех, кто купился на ту чушь, что если они будут молиться худшему из худших, тот начнёт весь день напролёт одаривать их дублонами, удачей и цыпочками, а затем, когда они умрут, то получат собственные замки и вилы, и смогут присоединиться к бесконечной БДСМ-вечеринке. Именно их мне жаль. Неужели они так и не поняли, что Люцифер заботится о своей пастве ещё меньше, чем Бог о Своей? Некоторые из этих олухов в самом деле встречались с Люцифером, и он обращался с ними как с просроченным мясом.