Книга Дьявол сказал «бах», страница 116 – Ричард Кэдри

— Хорошо.

Я снимаю трубку домашнего телефона и набираю обслуживание номеров.

— Да, мистер Макхит?

— Привет. Я бы хотел, чтобы мне прислали какой-нибудь еды.

— Конечно, сэр. Что предпочитаете?

— Не знаю. Что у вас есть?

— У нас очень хорошие стейки. И сегодня у нас фирменный лосось от шефа. Он обжарен на гриле и натёрт…

— Звучит заманчиво. Вот что я вам скажу. Я не знаю, чего захочется моим гостям, так что пришлите всего понемногу. Всё, что вам кажется хорошим. И не нужно слишком много вычурных блюд с чёртовой глазировкой манговым чатни или диарейными чили. Не нужно издеваться над мясом, чтобы сделать его вкусным. Позаботьтесь, чтобы было несколько рёбрышек и бифштекс средней прожарки. И десерты. Пришлите их целую кучу. И чёрный кофе.

— Что-нибудь ещё?

— Да, бутылку Царской водки, — говорю я, опьянённый властью.

— Только одну?

Я подношу трубку к другому уху, чтобы убедиться, что верно расслышал его.

— У вас есть Царская водка?

— У нас осталось несколько бутылок из вашего личного запаса.

Чёртов Самаэль был умён. Мне ещё многое нужно узнать об этой игре в зло.

— Сейчас только одну бутылку, но будьте готовы к возможному запою.

— Да, сэр. Первые блюда начнут поступать в течение тридцати-сорока минут.

— Ты мой герой.

Чёрт, да, здорово быть королём.

Отец Травен и первая партия еды прибывают примерно в одно и то же время. Всё, что он произносит, когда я провожу его через дедушкины часы, это: «Ого». Затем: «О, Боже», с другой стороны.

— Добро пожаловать на тёмную сторону, Отец.

Официанты вкатывают тележку с едой за тележкой и аккуратно расставляют их вдоль стены, словно сатанинский шведский стол.

Я беру свиное рёбрышко в техасском красном соусе и откусываю большой кусок. Это не тамале Карлоса, но сойдёт.

— Поешьте. Христиане говорили, что такое обилие пищи — это обжорство, а греки говорили, что это признак скудоумия. Тоже можете угощаться, потому что нам уже пиздец.

Он улыбается, но приближается к еде осторожно, словно где-то там может быть спрятана самодельная бомба в форме тирамису. Травен берёт несколько красных виноградин и кладёт одну в рот. Улыбается и кивает.

— Слабо, Отец. Очень слабо.

Он подходит и садится на подлокотник роскошного голубого дивана. Он улыбается как Мерихим. Вне собственного пространства всё, что ему остаётся, — это бродить и присаживаться.

— Вы когда-нибудь слышали о Голубых Небесах? — спрашиваю я.

— Это старая песня.

— А помимо этого?

— Боюсь, нет. Как бы то ни было, ты уверен, что это настоящее название?

— Вы правы. Голубые Небеса звучит слегка беззаботно для внепространственного места силы.

— Я займусь этим, если хочешь.

— Благодарю.

Он срывает пару виноградин с кисти, кладёт себе на тарелку, но не ест.

— Хотел попросить тебя об одолжении, — говорит он.

— У меня всего вдоволь. Чего вам нужно?

— Я плохо отреагировал, когда ты вчера вечером показал мне свою руку. Не покажешь мне её снова?

— Конечно.

Я стягиваю перчатку и закатываю рукав. Сажусь на диван рядом с ним, чтобы он мог хорошенько рассмотреть.

— Знаете, это просто рука. Довольно уродливая, но всё равно это просто рука.

— Как ты потерял свою настоящую?

— В бою. Я раньше был гладиатором, но слегка подрастерял практику. Адовец, с которым я дрался, снёс её с одного маха.