Книга Красный галстук, черный лес, страница 9 – Валерий Шарапов

— А вечером?

— Вечером я узнала, что все трое пропали. Тогда уже начала искать.

— С дежурным по озеру говорили?

— Конечно. Он сказал, что пацаны не купались. Постояли на берегу, покидали камешки в воду и пошли назад, к лагерю.

Туманский посмотрел на нее внимательно.

— Вы сказали, Ваня шел с Чижовым и Малыком к озеру. Как думаете, чья была идея? Чижов их позвал?

Марина Петровна слегка нахмурилась, вспоминая.

— Чижов позвал. Он всегда инициатор.

— Значит, Ваня из вашего отряда, а Чижов из параллельного. Обычно дети держатся своих. Как так вышло, что Ваня слушался Чижова больше, чем вас?

Марина Петровна дернула плечом.

— Они дружили. Возраст одинаковый, интересы общие.

— Интересы, — повторил Туманский. — Какие именно? О чем они говорили, когда были вместе?

— Ну… обычные мальчишечьи темы. Футбол, марки, кино…

— Стрельбище?

Марина Петровна замялась. Всего на секунду, но Туманский это заметил.

— Может быть. Все пацаны про стрельбище говорят. И многие туда тайком ходят. Мы об этом знаем.

— И Ваня тоже бывал на стрельбище?

— Сто раз, — призналась она и усмехнулась.

— После того, как с Чижовым подружился?

Марина Петровна замерла. Поняла, куда он ведет.

— Да. Но и без Чижова он ходил бы туда. Там все дети хоть по разу, но бывали.

Туманский сделал паузу, давая ей время подумать над собственными словами.

— С Чижовым и Малыком он дружил давно?

— С начала смены. Они сразу сошлись.

— А дети в курсе, что штаб военного округа запретил посещение стрельбища?

— Конечно. Мы им объяснили! — вместо вожатой ответил Шевчук.

— Тем не менее они продолжают ходить туда тайком?

Быстрый на ответы директор на этот раз промолчал и опустил глаза. Вожатая поняла, что отвечать на вопрос придется ей.

— Дети есть дети, — расплывчато произнесла Марина Петровна. — Им всегда интересно то, что запрещено.

— Замечательная философия, — подытожил Туманский с усмешкой. — «Дети есть дети». Жаль, что, когда они исчезают, эта формула перестает работать. Если вспомните что-то конкретнее этой мудрости, сообщите нам.

Вожатая вышла. Дверь закрылась.

— А все потому, что родители неправильно воспитывают своих детей, — внезапно пафосно заявил Шевчук, словно все это время директор мысленно спорил с кем-то и вот вдруг у него проявился голос. — Им не привито понятие «нельзя». Нынешнее поколение не знает этого слова. Им можно все…

Оппонентов на столь смелое заявление не нашлось, Воронов повернулся к Туманскому и невольно перебил Шевчука:

— Я схожу на стрельбище, Максим Николаевич.

Столовая была большая, светлая, с длинными столами и скамейками. Пахло щами и хлебом. За раздачей стояла полная женщина в белом фартуке, разливала суп по тарелкам. Дети сидели рядами, ели молча, изредка перешептывались.

Туманский прошел вдоль столов, оглядывая лица. Дети смотрели на него с любопытством. Но вряд ли они знали, кто он и с какой целью сюда приехал. Может, новый воспитатель. Или чей-то папа.

Шевчук провел Максима и Валю на кухню. Там было жарко, пар валил из кастрюль, повариха месила тесто на большом столе.

— Людмила Ивановна, заведующая столовой, по совместительству — шеф-повар, — представил директор.

Женщина вытерла руки о фартук, посмотрела на гостей оценивающе.

— Про мальчишек спрашивать будете?