Книга Красный галстук, черный лес, страница 66 – Валерий Шарапов

Максим промолчал. Он видел состояние Вали. «Разрывается, — подумал он. — Чувство долга против материнского инстинкта. Неравный бой».

Хорошо, что подбежал пионер из младшего отряда с сообщением из штаба, иначе напряженный разговор вполне мог перерасти в ссору.

— Товарищ Туманский! — писклявым голосом объявил посыльный. — Вас к телефону! В кабинет директора! Срочно!

Максим с облегчением выдохнул.

— Ну вот, хоть какая-то передышка после всех этих… драм.

Максим быстрым шагом направился к административному корпусу. Вернулся он минут через десять, и лицо его было серым, как пепел.

Закуривая на ходу, он подошел к любовному треугольнику. Валя, Сергей и Илья смотрели на него с недобрым предчувствием.

— Ну что, товарищи, — глухо произнес Туманский. — Поздравляю. Приплыли.

— Что там? — спросил Илья.

— Звонили из области. Передали «просьбу» из обкома. Мягкую такую, с душком. Нам настоятельно рекомендуют свернуть расследование. Закрыть дело в связи с отсутствием состава преступления по пропавшим детям и явным суицидом Гузя.

— А если мы откажемся? — спросила Валя, вытирая слезы.

— А если откажемся, то нам обещана веселая жизнь. Партийные проверки группы, прокурорский надзор с пристрастием. Нам перекрывают кислород. Местному МВД дан приказ блокировать любую помощь: ни машин, ни экспертов, ни доступа к базам. Ни один свидетель нам больше ни слова не скажет.

Максим горько усмехнулся и добавил:

— Они пошли ва-банк. Грозят выходом на ЦК КПСС с требованием отзыва группы за профнепригодность и дестабилизацию обстановки. В итоге — мое увольнение с волчьим билетом, а вам — строгачи в личное дело и ссылка в районные отделения перебирать бумажки.

Повисла тишина. Лагерь, украшенный разноцветными флажками и пионерскими песнями, вдруг показался клеткой.

Сергей злорадно хмыкнул:

— Вот видите? Вам сама судьба говорит. Валя, поехали. Здесь тебе ловить нечего, кроме неприятностей.

Валя переводила взгляд то на Максима, то на Илью. В ее широко раскрытых глазах угадывалась паника.

Илья молчал. Он понимал: это конец. Группу разгонят. Валя уедет. Дело закроют. Убийца останется на свободе. И он, Илья, останется один, с разбитой головой и разбитым сердцем.

Туманский достал папиросу, смял мундштук, но прикуривать не стал.

— Пат, — сказал он. — Классический пат. Фигуры на доске есть, а ходить некуда.

Они стояли под серым небом, четверо людей, каждого из которых в этот момент жизнь загнала в свой персональный, глухой угол.

В нотариальную контору Валя вошла уверенно, предъявив удостоверение секретарю. Красная корочка с тиснением «МВД СССР» сработала безотказно: длинная очередь в коридоре осталась позади, провожая ее завистливыми взглядами.

Сюда, в это царство гербовых печатей, длинные руки областной прокуратуры еще не дотянулись. Бюрократическая машина была неповоротлива: блокируя отделения милиции, они просто забыли про нотариусов. Не учли женскую интуицию и тот факт, что Грайва умела искать не только преступников, но и мотивы.

Нотариус — пожилой мужчина с благородной сединой и в нарукавниках, словно перенесенный из девятнадцатого века, — встретил ее настороженно, но вежливо.

— Прошу, присаживайтесь, — он указал на венский стул. — После вашего звонка, товарищ эксперт, я поднял реестры. Признаться, запрос необычный, но… закон есть закон.