Книга Красный галстук, черный лес, страница 62 – Валерий Шарапов

Сами же взрослые, вожатые и воспитатели, знают другую версию, для «своих»: Джон повесился, совестливый парень, не выдержал давления заезжих оперов. Они шепчутся по углам, косятся на московскую группу с ненавистью.

А есть третий круг ада — правда, которую знают только трое: Туманский, Илья и она. Джона убили. Задушили веревкой, как собаку, и подвесили, чтобы имитировать суицид. И сделал это кто-то, кто сейчас, возможно, стоит там же, на линейке, и, положив руку на сердце, произносит речевку лагеря.

Круговорот лжи в природе.

Даже они, святая троица сыска, не до конца откровенны. Валя вспомнила вчерашний вечер, рубашку Туманского, брошенную в таз для стирки. На манжетах и локтях — серые разводы. Сажа? Зола? Где он был, пока они с Ильей смотрели репетицию «мушкетеров»? «Нужно проверить одно местечко». Какое? Почему он молчит?

Профессиональная тайна. Обязательный атрибут их работы. Каждый носит свою маску, даже перед друзьями.

— Доброе утро!

Мимо пробежал Илья. Он на ходу натягивал через голову спортивную майку.

— Куда с утра пораньше? — спросила Валя, отгоняя мрачные мысли.

— На пробежку, — бросил он, не сбавляя темпа. — До леса. Голова тяжелая, надо проветрить.

Он махнул рукой и трусцой побежал к задней калитке.

* * *

Илья бежал легко, пружиня ногами по влажной земле. Лес встретил его прохладой и запахом мокрой хвои. Здесь, вдали от помпезного плаца, дышалось свободнее.

Он добежал до того места, где вчера чихал Буран. Поваленная береза, заросли папоротника. Удушливый запах нашатыря полностью выветрился, и теперь тут висел лишь слабый, едва уловимый аромат лесных цветов.

Илья остановился, успокаивая дыхание. Огляделся. Вдруг впереди, метрах в пятидесяти, среди серых стволов осинника, мелькнула фигура человека в длинном темном плаще. Он стоял неподвижно, словно врос в землю, наблюдая за чем-то в гуще леса.

Под ногой Ильи предательски хрустнула ветка. Человек в плаще дернулся, обернулся — лица было не разглядеть под капюшоном — и рванул прочь, ломая кусты.

— Стоять! Милиция! — крикнул Илья, срываясь с места на спринтерской скорости.

Тяжелый плащ незнакомца путался в ногах, мешал ему бежать. Илья нагнал его через сотню метров, у оврага. Прыжок, захват за плечо, резкий разворот и подсечка…

Человек со стоном рухнул на спину, в грязь. Капюшон слетел с головы. Илья уже занес кулак для удара, но замер. Снизу вверх, испуганно моргая и пытаясь прикрыть лицо руками, на него смотрел участковый Тодеренчук.

— Лейтенант?! — выдохнул Илья, отпуская воротник плаща. — Твою дивизию… Ты что тут делаешь?

Тодеренчук, кряхтя, сел. Его форменная рубашка под плащом была расстегнута, лицо красное.

— То же, что и ты, товарищ опер, — проворчал он, отряхивая грязь с рукава. — Следы ищу. Служба у меня такая.

— А убегал зачем? Я же кричал «Милиция»!

— Да я почем знал? — огрызнулся участковый, потирая ушибленное плечо. — Мало ли какие недобрые люди тут шастают. Лес большой, места дикие. Вдруг браконьер? Или тот, кто детей увел. Я один, без табельного, жить-то хочется.

Он поднялся, морщась и потирая ушибленный бок.

— Нервный ты, товарищ опер. Сразу драться.

Илья внимательно посмотрел на него. Участковый не выглядел как человек, который проводит поисковую работу. Скорее, как мутный тип, который что-то вынюхивал и которого застукали.