Книга Красный галстук, черный лес, страница 46 – Валерий Шарапов

Он высадил Илью на пустой бетонной остановке посреди поля.

— Автобус через годину буде. Последний… Ще раз вибачаюсь.

Мотоцикл развернулся и уехал. Илья сел на холодную лавку. Затылок ломило. Вокруг сгущались синие сумерки, Говерла стала черной тенью на фоне загорающихся звезд.

Он сидел один, в чужом краю, побитый, униженный, с пустыми руками. Впервые в жизни он чувствовал такое тотальное бессилие. Здесь его погоны, его полномочия, его права ничего не значили. Здесь был другой мир, древний и злой, который просто выплюнул его, как инородное тело.

Библиотека размещалась в крыле административного корпуса, как раз напротив белого домика санчасти. Из узкого окна между стеллажами открывался идеальный вид на крыльцо и светящийся прямоугольник процедурной.

Валя заняла позицию в проходе между полками с пыльными подшивками «Юного натуралиста» и томами Гайдара. Здесь пахло старой бумагой и тишиной. Эксперт превратилась в зрение.

Окно процедурной светилось, как экран телевизора. Ирина Ковалык в белоснежном халате, приталенном поясом, то вставала из-за стола, подходила к ребенку, затем снова садилась и что-то записывала в журнал. И так по бесконечному кругу: открыть рот, сказать «а-а-а», холодный стерильный шпатель на язык, запись в журнале. Следующий… Сегодня продолжался заезд новой смены, и к санчасти тянулся бесконечный ручеек детей.

Валя гипнотизировала этот конвейер, боясь моргнуть.

День угасал. Солнце скатилось за вершины сосен, окрасив небо в тревожный багровый цвет. Поток детей у санчасти иссяк, горны протрубили к ужину, и к столовой потянулись отряды.

Процедурная опустела. Валя видела, как Ирина устало потянулась, расстегнула пуговицы халата. Белая ткань сползла с плеч, открыв простое ситцевое платье. Врач аккуратно повесила халат на плечики. Затем подошла к окну, и на секунду их взгляды почти пересеклись через разделявшее их пространство. Но Ирина смотрела не на библиотеку, а куда-то сквозь нее, в пустоту.

Резким движением она задернула плотные шторы. Сердце Вали застучало быстрее. Сейчас. Сейчас она выйдет. Главное — не упустить.

Скрипнула половица.

Валя вздрогнула и обернулась.

В проходе между стеллажами, заслоняя свет из коридора, стоял Никифор. Он появился бесшумно, как привидение. В его руках была стопка книг. Казалось, он не заметил Валю сразу, увлеченно разглядывая корешки на полке с военной прозой. Но, подняв глаза и увидев ее, расплылся в широкой, радушной улыбке.

— Валентина? — бархатным голосом произнес он. — Какая приятная встреча. Любите почитать в тишине?

Валя сжала зубы. Только не сейчас. Только не он.

— Добрый вечер, Никифор, — выдавила она, стараясь не смотреть в окно, но боковым зрением пытаясь контролировать дверь санчасти. — Ищу… что-нибудь перед сном.

— Одобряю! — Никифор подошел ближе, отрезая ей путь к отступлению. От него пахло дорогим одеколоном и мятной жвачкой. — Значит, вы не только битломан, но и книголюб… А я вот подбираю материалы. Скоро годовщина Карпатского рейда Ковпака в сорок третьем году. Хочу устроить детям чтения у костра. По программе патриотизма нужно воспитывать на героических примерах.

Он говорил плавно, обволакивающе, как экскурсовод в музее.

— Что ищете? — он наклонил голову, блеснув очками. — Детективы? Про любовь? Такой литературы здесь нет. Только детское. «Тимур и его команда», «Витя Малеев»… Но в нашем фонде, — он сделал многозначительную паузу, — есть очень хорошие книги. Хотите, принесу вам Ремарка? Или Хемингуэя? Только для вас.