Книга Загранкомандировка, страница 63 – Дмитрий Штиль

Я молчал. Генерал подстраховал.

— Когда вы сорвали тихую фазу и лагерь проснулся, — продолжил Серов, — «грачи» отработали по периметру. Смешали казармы и вышки с камнями. Только поэтому вас не перебили в первые три минуты огневого контакта.

— Пашков?

Серов посмотрел мне в глаза.

— А вот тут начинается самое интересное. Ты едва не проломил командиру штурмовой группы голову. На полном ходу впечатал его в стальной стеллаж. Но ты не учел сибирскую породу. Пашков пришел в себя, когда в коридоре уже шла стрельба. У него тяжелейшее сотрясение. Любой другой лежал бы в коме. Он увидел, что ты лежишь прошитый пулями, увидел, что группы рядом нет. Знаешь, что он сделал?

Я отрицательно качнул головой.

— Он взвалил тебя на горб. И с отбитой головой, под огнем, вытащил тебя из этого блока до точки подскока вертушек. Он спас твою жизнь, Виктор. Принес на себе того, кто ударил его в спину.

Я впечатал своего товарища в железо ради геополитики, а он вытащил меня на горбу. Потому что своих не бросают. Даже если этот «свой» — предатель.

— Теперь моя очередь слушать, — Серов подался вперед, опираясь локтями о колени. — Что произошло в аппаратной?

— Там был Петро, — коротко ответил я.

Брови Серова едва заметно дрогнули. Он был опытным оперативником и мгновенно начал просчитывать варианты.

— Романчук?

— Да. Он находился в центральном блоке в форме американского инструктора. Я опознал его в луче фонаря. Пашков понял, что тот вооружен, и работал по инструкции — вскинул оружие для ликвидации цели. У меня была доля секунды на принятие решения.

Я сделал паузу.

— Если бы Пашков нажал на спуск, мы бы уничтожили нашего источника в РУМО. Операция «Бумеранг» была бы сорвана. Вся финансовая документация по Аль-Файеду, которую мы ему передали, осталась бы без легализации в Вашингтоне. Я не мог крикнуть Пашкову «Отмена!», он бы не успел среагировать на голос. Единственным способом заблокировать его было физическое воздействие. Я ударил не на поражение. Я сбивал прицел. То, что он ударился о стеллаж — следствие потери равновесия.

Серов молчал около минуты. Он взвешивал на весах два факта: должностное преступление и спасение ценного агента, способного изменить ход противостояния с ЦРУ в Афганистане.

— Романчук ушел? — наконец спросил Юрий.

— Да. Он всё понял. Забрал свои шифрблокноты и рыбкой ушел в окно. Для пакистанской контрразведки это будет выглядеть как успешная эвакуация иностранного специалиста из-под удара советского спецназа.

Серов медленно кивнул.

— Хорошо. Это меняет дело. Оперативная необходимость в условиях цейтнота.

Юрий поднялся.

— Завтра к тебе придет сотрудник Управления «К» ПГУ. Будешь давать показания под протокол. Про Романчука ни слова, я сам все доложу руководству.

Он пошел к двери, но у порога остановился и обернулся.

— Руководству я могу все объяснить. Но вот Пашков… Он не должен знать. Ты и сам это прекрасно понимаешь. Он в этом же госпитале, через два этажа от тебя.

Дверь закрылась.

Старший оперуполномоченный Управления «К» ПГУ (внешняя контрразведка) пришел на следующий день ровно в десять утра. Это был человек среднего роста, в сером костюме из плотной шерсти. Он не представился — в таких ситуациях фамилии не имели значения, важен был только статус. Гость молча придвинул стул к моей койке, поставил на тумбочку массивный кожаный портфель и достал из него портативный диктофон и папку с завязками.