Книга Загранкомандировка, страница 49 – Дмитрий Штиль

Окрестности Парачинара. Так называемый «Клюв попугая» — участок пакистанской территории, глубоко вдающийся в Афганистан. Именно там, под прикрытием гор и пограничных постов Пакистана, располагалась база подготовки диверсантов и лаборатория по сборке СВУ, уничтожавших нашу энергосистему.

Интуиция не подвела. Методология Черепа сработала. Мы не просто локализовали лагерь противника, мы получили точную географическую привязку. Координаты, которые можно было передать в штаб сороковой армии для планирования бомбово-штурмового удара.

Я взял чистый лист бумаги и начал составлять оперативную справку-меморандум для руководителя Представительства КГБ. Цель была найдена.

Генерал-майор выслушал мой доклад молча, не сводя взгляда с карты приграничных районов. Когда я упомянул возможность парашютного десантирования для выхода к Парачинарскому выступу, он резко, почти грубо, прервал меня коротким жестом.

— Никаких прыжков, Ланцев. Исключено. На той высоте, которая нужна для безопасного раскрытия купола, пакистанские РЛС в районе Пешавара увидят ваш борт раньше, чем вы покинете рампу. Пять минут — и в воздухе будут дежурные F-16. Мне не нужен международный скандал с нарушением воздушного пространства суверенного государства и сбитый советский вертолет.

Спорить было бессмысленно. Я коротко кивнул.

— Выход скрытный, — продолжил генерал. — Заброска посадочным способом на предельно малой высоте в пятнадцати километрах от границы. Дальше — ногами. Группа — вы, капитан Пашков и четверо из «Вымпела» для охранения. Задача: только подтверждение цели. В контакт не вступать, в «Клюв попугая» не соваться. Зафиксировали лагерь и назад. Время на всё — тридцать часов.

Подготовка заняла ровно три часа. В разведвыходе такого уровня лишний килограмм веса превращается в обузу. Мы отсекали всё ненужное. Мой комплект состоял из стандартной «горки», облегченного бронежилета, полноразмерного автомата АКС-74 со складывающимся прикладом, двух фляг с водой и оптики — трубы разведчика ТР-8 и ночного бинокля.

В ноль один тридцать пять мы стояли на взлетной полосе Баграма. Пара вертолетов Ми-8МТ с выключенными аэронавигационными огнями прогревала двигатели.

— По коням, — бросил Пашков.

Внутри десантного отсека было тесно и темно. Единственным источником света служили тусклые индикаторы на приборной панели в кабине пилотов. Вертолет оторвался от бетона мягко, без рывков. Спустя минуту машина резко пошла вниз, переходя на «бреющий полет».

Пилоты шли в очках ночного видения на высоте не более пятнадцати-двадцати метров над землей, буквально «облизывая» рельеф. Вертолет бросало из стороны в сторону, он нырял в глубокие тени ущелий и почти касался верхушек деревьев в редких «зеленках». Качка была изматывающей, желудок подступал к горлу, но это была единственная гарантия того, что радары противника примут нас за помехи от рельефа местности.

Через сорок минут Ми-8 завис в полуметре над каменистым плато.

— Пошли! — выдохнул борттехник.

Мы выпрыгнули во тьму. Вертолет, не задерживаясь ни на секунду, круто развернулся и ушел вниз, в черноту ущелья. Рев турбин стремительно затих, оставив нас в тишине высокогорья.

— Точка достигнута, — прошептал Пашков, сверяясь с компасом и картой при свете микроскопического фонарика. — Азимут сто двадцать. Движение в колонну по одному. Интервал — пять метров. Начали.