Книга Загранкомандировка, страница 42 – Дмитрий Штиль

Затраты Советского Союза на ликвидацию последствий были несоизмеримы.

Во-первых, прямые финансовые потери: производство новых стальных конструкций на заводах в СССР, их транспортировка по железной дороге до Термеза, затем перевалка на автоколонны и тяжелый путь через перевал Саланг под постоянной угрозой обстрела. Это сотни тысяч полновесных рублей.

Во-вторых, логистика: час полета тяжелого транспортного вертолета Ми-6 стоит колоссальных денег, а керосин для него также завозится из Союза.

В-третьих, сопутствующие издержки: обесточенный Кабул вынужден запускать резервные дизель-генераторы на правительственных и военных объектах. Расход дефицитного дизельного топлива возрастает в геометрической прогрессии.

В-четвертых, отвлечение ресурса: рота десантников и саперов сидит в оцеплении на раскаленном плато, вместо того чтобы выполнять профильные боевые задачи.

Череп констатировал сухой, лишенный эмоций факт. Соединенные Штаты, действуя через пакистанскую ISI и афганских моджахедов, не пытались нанести ОКСВА военное поражение в классическом понимании. Главной целью была советская экономика.

Афганистан превратился в черную дыру, высасывающую ресурсы огромной страны. СССР прокладывал трубопроводы и возводил гидроэлектростанции. Противник разрушал их с помощью дешевой взрывчатки, заставляя Союз платить за восстановление снова и снова. Каждый взорванный столб, каждый сожженный наливник на трассе — это не просто локальная диверсия. Это удар по бюджету страны, который рано или поздно не выдержит математики этой асимметричной войны.

Но понимание глобальной экономики террора не отменяло необходимости противодействия. Констатация факта — это задача аналитиков. Задача контрразведки — ликвидация угрозы.

Я развернулся и направился к командирскому БТРу, где располагался узел связи. Философия войны должна была уступить место оперативной работе.

— Николаич, упакуй обломки таймера, — бросил я взрывотехнику на ходу. — И собери образцы грунта.

Работа с американским пластидом и электронными таймерами требовала квалификации. Это означало, что диверсию осуществили не рядовые дехкане, которым дали в руки винтовку, а профильная диверсионно-террористическая группа, прошедшая подготовку в лагерях под Пешаваром. У них был четкий профиль.

Я поднялся на броню и взял микрофонную гарнитуру. Зажал тангенту:

— Кабул, я Синица. Соедините с аналитическим отделом ХАД.

В трубке затрещал эфир, затем ответил дежурный афганской госбезопасности.

— Мне нужна выборка по агентурным сообщениям из кишлаков в радиусе двадцати километров от Суроби за последние сорок восемь часов, — начал я ставить задачи, формулируя их предельно конкретно. — Ищите чужаков. Людей, не принадлежащих к местным племенам, которые не говорят на местном диалекте пушту. Второе: фиксируйте любые всплески финансовой активности на местных базарах. Оплата качественными пакистанскими рупиями или американскими долларами. Третье: запросите информацию у Царандоя о появлении новых или нетипичных вьючных животных. Пластид и инструменты они на себе через горы не несли.

Диверсанты не могли раствориться в воздухе. Им требовалась база подскока, продовольствие и отдых. Местное население, несмотря на страх перед моджахедами, всегда замечает аномалии. Информаторы ХАД за плату передадут нужные сведения.