Книга Операция «Зеркало», страница 68 – Дмитрий Штиль

— Запомните главное, Виктор, — Макаров оперся руками о стол, глядя на меня со всей серьезностью ученого, знающего природу человеческих слабостей. — Ни свет, ни ритм, ни тембр голоса не являются настоящим оружием гипнотизера. Это лишь инструменты доставки. Настоящее оружие американца — это ваш собственный страх. Страх за жизнь сына, страх перед системой, страх провала. Гипноз работает только там, где есть пробоина в базовой безопасности.

Он указал на мою грудь.

— Завтра, когда вы выйдете на станцию, вы должны быть пусты. Вы идете туда не как жертва, идущая на сделку с дьяволом. Вы идете туда как офицер контрразведки, выполняющий задачу. Лишите Болтона точки опоры — и его магия превратится в дешевый фокус.

— Принято, — я встал и застегнул пальто.

Кровь на пальце свернулась. Булавка ждала своего часа в кармане.

Я коротко кивнул профессору и направился к выходу.

Музей изобразительных искусств имени Пушкина в этот вечерний час был почти пуст. В зале искусства Древнего Египта приглушенный свет выхватывал из полумрака базальтовые саркофаги и застывшие лица гранитных фараонов. Акустика зала делала каждый шаг гулким.

Я остановился у стеклянной витрины с фаюмскими портретами. Физиологический контроль: пульс ровный, дыхание ритмичное. Установка профессора Макарова работала. Во мне не было страха. КГБ прикрывал мои тылы, вопрос с лечением сына был решен. Я пришел на эту встречу не как загнанный в угол отец, а как офицер контрразведки, ведущий оперативную игру. Мое сознание было холодным, готовым к контакту.

Ричард Болтон появился бесшумно. Он вынырнул из соседнего зала. На нем было дорогое кашемировое пальто, в руках — неприметный кожаный портфель. Двигался ровно, контролируя дистанцию и сектора обзора. Он подошел к витрине и встал рядом, делая вид, что изучает древние артефакты.

— Вы пунктуальны, Виктор, — произнес он вполголоса, не поворачивая головы, английский акцент был едва заметен. — Вы принесли материалы?

— Да. Как договаривались, — я говорил ровно, без интонаций. — Микропленки. Аналитический отчет Академии наук и закрытая статистика Госплана по уральскому кластеру. Полная раскладка. Данные подтверждают наличие критического энергетического профицита.

Я достал из кармана стандартный пластиковый контейнер из-под фотопленки и показал его Болтону, зажав в ладони.

Дипломат скользнул взглядом по контейнеру, но руку не протянул. Как опытный разведчик, он не мог доверять источнику вслепую. Ему требовалось убедиться, что я не веду оперативную игру.

— Положите в карман, — приказал он.

Болтон неуловимо сместил позицию. Он встал так, чтобы направленный свет от галогеновой лампы, освещавшей витрину, упал на его левое запястье. Американец чуть сдвинул рукав пальто. Холодный, концентрированный блик от сапфирового стекла его часов ударил мне прямо в глаза.

Проверка началась.

— Как отреагировало ваше руководство на ваш график последних дней? — голос Болтона изменился, он стал монотонным, вибрирующим.

Одновременно с этим американец начал ритмично, едва слышно постукивать пальцем по кожаной ручке своего портфеля. Раз-два. Раз-два. Сенсорная перегрузка. Визуальный якорь и аудиальная подстройка. Болтон пытался ввести меня в состояние транса, чтобы считать микровыражения и подавить волю к сопротивлению.