Книга Операция «Зеркало», страница 66 – Дмитрий Штиль

Я стряхнул снег с пальто в тускло освещенном вестибюле НИИ Психологии и направился к лестнице.

Толкнул дверь. Кабинет профессора Макарова. Ученый сидел за массивным столом, склонившись над кипой распечаток электроэнцефалограмм. Услышав звук закрывшейся двери, он поднял голову.

Его взгляд, натренированный десятилетиями клинической практики, мгновенно просканировал мою фигуру. Макаров не нуждался в долгих расспросах, чтобы оценить мое текущее состояние.

— Мышечный корсет расслаблен. Плечевой пояс опущен, — ровным, академичным тоном констатировал профессор, снимая очки. — Моторика плавная. Взгляд сфокусирован. Тремор отсутствует. Я вижу перед собой функционального офицера, а не пациента в стадии нервного истощения. Соматический блок снят.

Я подошел к столу и поставил на сукно пузатую бутылку французского коньяка. Тяжелое стекло глухо звякнуло. Эту бутылку, доставшуюся от коллег из Первого главка еще пару месяцев назад, я берег в сейфе для особого случая.

— Это знак признательности, Николай Сергеевич. За то, что вернули меня в строй. И за семью.

Макаров посмотрел на этикетку, затем перевел взгляд на меня. Он аккуратно, кончиками пальцев, отодвинул бутылку на край стола. В этом жесте не было пренебрежения, только профессиональная дистанция.

— Оставьте это для банкета по случаю успешного завершения вашей операции, Виктор, — спокойно ответил ученый. — Для клинициста нет лучшей награды, чем подтверждение правильности выбранной методики. Тот факт, что вы сейчас стоите здесь и ваша спина не согнута дугой от психосоматической боли — моя главная профессиональная премия. Присаживайтесь. Как сыночек?

Я опустился в кресло.

— Вы были правы. Как только я отключил «боевой режим», сын отреагировал. Спазмы прекратились. Последние две ночи он спит по четыре часа без перерыва. Острые приступы прошли.

Макаров кивнул, делая пометку в блокноте.

— Это хорошо, но мы оба понимаем границы метода.

— Так точно. Патология никуда не делась. Без западной фармакологии это лишь временная отсрочка.

Макаров отложил ручку.

— Я рад помочь. Но вижу, что вы пришли не только словами благодарности.

— Теорию, о которой мы говорили, я усвоил. Забудем легенду про «другого сотрудника», профессор. Мне нужен стресс-тест. На мне. Здесь и сейчас. Смещение фокуса, контроль дыхания, болевой якорь.

Я смотрел прямо в глаза профессору.

— Вы должны попытаться взломать мое сознание, Николай Сергеевич. Смоделируйте атаку.

Макаров, как ученый, прекрасно понимал риски такого спарринга, но как профессионал — оценивал его абсолютную логичность.

— Хорошо, — наконец произнес он. — Как вы хотите бороться с гипнозом?

Я сунул руку во внутренний карман пиджака и достал небольшой металлический предмет. Положил его на стол перед профессором. Это была обычная булавка. Из тех, какими Лена закалывала байковые пеленки сына. Металл был слегка потускневшим от частых стирок.

— Тактильный триггер, — пояснил я. — Я прикрепил ее в подкладке правого кармана пальто. Замок снят. Острием вверх. При попытке гипноза я смогу уколоть себя незаметно. Булавка ребенка.

Макаров удовлетворенно кивнул.

— Острая локальная боль, усиленная мощной психологической привязкой. Это даст мгновенный выброс адреналина, который разрушит торможение коры головного мозга. Подготовьте инструмент.