Книга Код «Бинома», страница 80 – Дмитрий Штиль

— Как? — только и смог выдохнуть я, внутри все похолодело. — У него же первая форма допуска. Запрет на выезд. Стоп-листы на границе. Как он прошел погранконтроль⁈

Зуев обошел стол, нависая надо мной. Лицо его было багровым от ярости.

— А вот так, Ланцев! Вот так! Вычислительный центр Академии Наук — это твой объект курирования. Твой бардак!

Полковник ударил кулаком по столу.

— Еще в ноябре Нудельману по линии Академии согласовали выезд во Францию, в Институт высших научных исследований под Парижем. На симпозиум по алгебраической геометрии. Ему выправили визу. Выдали на руки загранпаспорт! А потом вмешался ты со своим проектом ОГАС. Ему подняли форму допуска до первой, командировку отменили. Но паспорт!

Зуев сорвался на хрип.

— Первый отдел ВЦ проштамповал приказ, но загранпаспорт у этого сумасшедшего физически никто не изъял! Бюрократы хреновы! Решили, что раз командировка аннулирована, то и лететь ему не с чем! Никто не проверил стоп-листы в Шереметьево, потому что списки обновляются раз в месяц! Это преступная халатность, Ланцев! И отвечать за нее будешь ты!

— Как он прошел погранконтроль⁈ — выдохнул я. — Почему мы узнали об этом только сейчас⁈

— Потому что в день его вылета на него не было «сторожевика»! — рявкнул Зуев, сминая красную папку. — Все были уверены, что его заграничный паспорт в режимном отделе ВЦ. А дальше — наша доблестная бумажная бюрократия. Талон убытия Нудельмана лег в мешок вместе с тысячами других пассажиров и уехал в центральный архив. Пока мой запрос прошел по инстанциям, пока архивариусы вручную перелопатили горы, пока праздники… Мы нашли эту бумажку только вчера! Разведка в Париже лишь подтвердила факт.

Я стоял, оглушенный этой чудовищной, чисто советской бюрократической нелепостью. Из-за лени какого-то клерка из Первого отдела мы потеряли главного носителя секретов.

— В тот самый день, когда вы должны были лететь на Урал, он просто сел в такси, доехал до Шереметьево и предъявил действующий паспорт с французской визой, — процедил Зуев, тяжело дыша. — Трибунал, Виктор. Это расстрельная статья. Он сбежал с главным государственным секретом в своей больной голове.

— Он сдал ОГАС французам, — медленно проговорил я, пытаясь осознать масштаб катастрофы.

— Конечно, сдал! А DST немедленно передала всё ЦРУ! Американцы знают, что мы используем их SCADA-систему для управления реактором на Урале. Знают всё!

Паника полковника была заразительной, но именно в этот момент Виктор Ланцев отступил на задний план. На первый план вышел Череп. Мой реальный опыт из будущего, привыкший работать в условиях тотального краха, мгновенно отсек эмоции и запустил холодную переоценку вводных.

Эмоции исчезли. Осталась только голая логика.

— Николай Иванович, — мой голос прозвучал неожиданно тихо, но так твердо, что Зуев осекся. — Давайте считать. Седьмого декабря, в день нашего вылета на Урал, Нудельман сбегает и улетает в Париж. Сдается французской контрразведке, те выдают ЦРУ информацию о том, что СССР успешно адаптировал их программное обеспечение для реактора БН-800. И главное — он сдает им дату пуска и тот факт, что мы прямо сейчас охотимся за их прогностическим модулем. Так?

— Так, — настороженно кивнул Зуев.

— ЦРУ получает точное подтверждение. Они узнают, что у них пробоина в контуре, и что наше ПГУ пасет их софт. Что они должны были сделать по протоколу?