Онлайн книга «Код «Бинома»»
|
Идеальная операция — это скука. Это рутина. Это когда все идет строго по таймингу, противник нейтрализован до того, как понял, что на него напали, а показатели приборов остаются в зеленой зоне. Мы выходили на минимально контролируемый уровень мощности (МКУ). Реактор начинал жить самостоятельной жизнью, цепная реакция стала самоподдерживающейся. Графики на мониторах Волкова были настолько ровными, что казались нарисованными под линейку. Никаких пиков. Никаких провалов. Американский код, вживленный в советскую сталь, держал ядерного зверя за горло мертвой, недрогнувшей хваткой. Оптимизация потоков происходила в миллисекунды. — Вышли на МКУ, — выдохнул начальник смены. — Мощность стабильна. Аномалий не выявлено. Фон в норме. Белозеров медленно, словно у него болели суставы, распрямил спину. Огляделся по сторонам. Тишина в зале сменилась гулом облегченных вздохов. Техники начали переговариваться, кто-то нервно засмеялся. Я посмотрел на Серова. Подполковник стоял, прислонившись лбом к прохладному стеклу перегородки. Его глаза были закрыты. — Получилось, Витя, — прошептал он едва слышно. — Господи, получилось. Он достал из кармана мятый платок и тщательно вытер шею. В этот момент он выглядел не как всесильный куратор от КГБ, а как обычный мужик, у которого только что отменили смертный приговор. Заварзин, стоявший рядом, напротив, подобрался. Его лицо, вырубленное из уральского гранита, приобрело торжественное выражение. Он понимал исторический масштаб того, что только что произошло в этом будничном, скучном зале. Мы не просто запустили реактор. Мы первыми в мире объединили атомную генерацию с кибернетической нейросетью. Мы создали автономный энергетический узел, неподвластный человеческому фактору. Но интереснее всего было наблюдать за Волковым. Архитектор встал из-за пульта. Он медленно поправил манжеты своей безупречной рубашки, застегнул пуговицу на пиджаке. В его глазах полыхал абсолютный, ничем не прикрытый триумф. Он посмотрел на меня сквозь зал. Наши взгляды встретились. Губы Волкова сложились в надменную, снисходительную улыбку. Эта улыбка говорила громче любых слов: «Ну что, товарищ сотрудник КГБ? Вы сомневались во мне? Вы думали, я саботажник или дилетант? А я только что подарил вашей империи огонь». Он чувствовал себя Прометеем. Богом, сошедшим к простым смертным чекистам и физикам. И самое паршивое было то, что в эту секунду он имел на это право. Код сработал идеально. Тот самый код, который он дописывал по ночам. Жанна Берг подошла к нему и, не сдержавшись, обняла, похлопав по спине. Коган жал ему руку. Даже Белозеров, этот старый атомный волк, подошел к их секции. — Ну, кибернетики… — прогудел директор станции. — Беру свои слова обратно. Ваша шайтан-машина знает свое дело. Так ровно мы еще ни один блок не поднимали. Никакой раскачки. Молодцы. Заварзин тронул меня за локоть. — Виктор Сергеевич. Юрий Петрович. Пора. Он повернулся к своему адъютанту — молодому, коротко стриженому капитану, который стоял у дверей в зал. — Гусев, ко мне. Опер подбежал, вытянувшись во фрунт. Заварзин посмотрел на часы. 08:35. — Пиши. Шифротелеграмма. Срочность — «Вне очереди». Кому: Москва, Центр. Копия — Славскому. Заварзин сделал паузу, чеканя каждое слово: |