Книга Стать прочнее, страница 17 – Олеся Шеллина, Алекс Ключевской

— Почти ничего, — он покачал головой. — Так, несколько заметок для местной газеты писал, ничего слишком серьезного.

— Ты где-то учился? — я продолжал на него смотреть, размышляя о том, на кой ляд мне этот парень сдался? Не проще отдать его Подорову, пускай делает с ним, что хочет. И тут же сам себе ответил: нет, не проще. Нельзя разбрасываться людскими ресурсами, тем более, что парень действительно профессионал своего дела. Я снова посмотрел на снимки. Очень сомневаюсь, что я наснимал так шикарно. Я вообще не видел, что именно снимаю. И он умудрился из того дерьма, которое я ему отдал, такую конфетку сделать.

— Я курсы журналистики и художественной фотографии заканчивал, — ответил он и смутился. Словно ему было стыдно за то, что он только какие-то курсы закончил, а не что-то большее.

— А почему так грустно? — я усмехнулся.

— Это всё, на что хватило денег. Думал, что смогу пробиться, но… Наверное, я просто не умею себя продать подороже, или что-то не так делаю…

— Да, нет, делаешь ты вполне на уровне, — я поднял снимок, где Камилла обернулась. — Сколько тебе понадобиться времени, чтобы собраться?

— Собраться куда? — он уставился на меня.

— Полетишь со мной в Новгород, — я снова взял в руки снимки. — У меня есть газета и два журнала. И в обоих журналах всего один фотограф, а это ни черта не правильно.

— Вы сейчас серьезно? — Он уставился на меня. — Я видел эти журналы, там же основное и главное — это фотографии.

— Верно. И мне не нравится, как получаются съемки с местности. Модели в студии — там всё отлично, даже я — красавчик. А вот всё остальное, особенно машины и оружие… м-да. Испортить Ушакова на стрельбище — постараться нужно, но нашему фотографу это удалось на все сто.

— Я… — он нащупал за спиной стул и сел на него. — Я даже не знаю. А где я буду жить?

— К Рыжову тебя подселю. Хоть баб не будет водить и всё время учёбе посвятит, — я посмотрел на него. В гостиной горел один единственный ночник, и тусклый свет придавал комнате мистический и таинственный вид. — Есть, правда, одно условие. И мне и службе безопасности империи понадобятся гарантии того, что ты даже по пьяни язык не развяжешь. — Сам понимаешь, вот это — дело государственной важности. — Я указал на снимки.

— Вообще-то, не понимаю. Я знаю парня на фото — это Лейманов. Видел его в городе, и на верфях, когда про «Ундину» заметку писал на заказ. А вот кто эта девица — понятия не имею. И какое отношение наследник Леймановых может иметь к государственной безопасности, даже не представляю, — Иван протер лицо руками. По худому запястью скатились дешевые часы. Мой взгляд почему-то зацепился именно за это запястье и эти долбанные часы, которые катались по руке, потому что браслет был велик, и что-то с ним сделать не представлялось возможным.

— Это легко узнать, и тебе, как журналисту об этом прекрасно известно, — я хмыкнул и поднялся с дивана. — Сначала будет немного больно, но ты практически сразу перестанешь чувствовать стража. Он считывает намерения. Если ты всерьез решишь меня предать, он сначала предупредит тебя покалыванием, чтобы одумался и за ум взялся. Если же ты не послушаешь предупреждения, то страж тебя убьет. Собственно, я воспринимаю подобную меру как казнь за измену, только без промежуточной реакции в виде поимки.