Книга Странный путь, страница 117 – Илья Ангел, Алекс Ключевской

— Она никого не убила? – я слабо улыбнулся, прислушиваясь к ощущениям. В целом чувствовал я себя относительно неплохо, голова не болела, не кружилась, меня не тошнило. Во всяком случае, пока я лежал. Что будет, когда я поднимусь, этого, похоже, не мог сказать никто.

— Почти, – Лис снова заржал. – Последним забегал серьёзный такой мужик, лет сорока, невысокий, так вот ему особенно досталось. Она его Ваней называла и говорила, что он должен был присматривать за мальчиком, а не вот это вот всё…

— Какой кошмар. Ольга Николаевна высказала Ване, что она обо всех наших козлах думает, а страдать в итоге будет Митя Наумов, – и я попытался приложить руку ко лбу. Не смог этого сделать и рванулся. – Какого чёрта меня привязали?

— Ты метался и не давал себе капельницу поставить, – ответил Лис. – Вот тебя и того, мягко зафиксировали. Да, Ольга Николаевна сказала, что ты отстранён от работы на сутки, и чтобы даже не смел приближаться к своему кабинету. Кажется, она даже заставила этого Ваню допуск тебе на сутки заблокировать. Ты можешь пользоваться только тем маршрутом, что и я: больничное крыло, научный отдел и коридор следственного.

— Развяжи меня, – тихо попросил я, подёргав рукой. Мягко они меня зафиксировали, как же.

— Я не…

— Лис, развяжи меня. Если я вынужден буду воспользоваться магией, то многие об этом пожалеют, – пригрозил я всё так же тихо.

— Ладно, но, если спросят, ты это сам сделал, – и Бойко быстро развязал мои путы. Я поднял руки и принялся растирать занемевшие запястья. – И почему ты будешь страдать из-за того, что Ахметова выгнала Ваню? – голос Лиса отдалился, похоже, он отошёл от меня, может быть, на свою кровать вернулся.

— Потому что Ваня может вспомнить, что да, он когда-то обещал заботиться обо мне, а что такое забота Рокотова, тебе лучше не знать, – я открыл глаза и попытался сесть. Вроде бы получилось, во всяком случае, завалиться обратно на подушку, не хотелось.

— Так это что, Рокотов был? – Лис лежал на боку, подперев голову рукой. – Ничего себе. Я его почему-то по-другому себе представлял. Как-то более… более… Не знаю, в общем, как-то более.

— Ну, извини, – я развёл руками. – Другого Ивана Михайловича нам не подвезли. А будешь много зубоскалить, я ему скажу, что ты, сирота обездоленный, тоже нуждаешься в заботе.

— Вот только не надо мне угрожать, – и Лис лёг на спину, заложив руки за голову.

— И какая вторая вещь? – спросил я после почти минутного молчания.

— Что? – он непонимающе посмотрел на меня.

— Ты сказал, что тебе не понятны две вещи. Про первую мы почти всё выяснили, и какая вторая?

— Вторая вещь не слишком мне понятная – как долго меня ещё будут здесь держать? Я совершенно, просто неприлично здоров, чтоб ты знал.

— Пока Дубов не скажет, что тебя не попытаются убить прямо на крыльце СБ, – ответил я, и он очень серьёзно на меня посмотрел. Потом осторожно кивнул и снова лёг, разглядывая потолок.

Дверь в нашу палату приоткрылась, и на пороге возник здоровенный детина. Я слегка опешил, когда разглядывал его. Под два метра ростом, с бицепсом примерно как моя голова, и бородатый. Одет в футболку, жилетку, а с банданы скалились черепа. Брюки военного образца и высокие ботинки завершали картину. Ему на плечи кто-то потрудился набросить белый халат, который он даже не попытался надеть. Позади него я сумел разглядеть одного из волков, проводившего его сюда, чтобы он не заблудился по дороге ненароком.