Книга Перепутье, страница 44 – Илья Ангел, Алекс Ключевской

— Что бы вы ни говорили, быстро бегать и хорошо прятаться – не самое главное, что необходимо в битве с демоном. Извини, но меня никто не сможет переубедить в обратном: только если я лично увижу Устюгова, нарезающего круги по всему полю и убегающего от бешеного быка, надеясь, что тот устанет быстрее, чем он сам. И не смотри на меня: я сам бегал и знаю, о чём я говорю. Физической подготовки нам вполне хватило, а вот элементарных атакующих заклинаний никто из нас не знал даже приблизительно.

— Хорошо, я поговорю с Павлом Анатольевичем. Только вряд ли он согласится преподавать исключительно боевую магию. Для него физическая подготовка, боевые искусства и магия – неразделимые вещи, – хмыкнул он. – Возможно, тебе просто стоит как-нибудь прийти на его открытый урок, и ты сам убедишься в этом.

— Спасибо, мне это не нужно, – хмыкнул я, понимая, что ни Устюгов, ни Троицкий не смогут переубедить меня в обратном.

— Ещё какие пожелания? – крёстный шутливо поклонился, насколько ему позволяло ограниченное пространство машины.

— Пока никаких, – я на секунду прикрыл глаза. – В конце года будет практика?

— Да. Практики не будет только в конце пятого курса, – Слава ненадолго замолчал, а затем добавил. – Опять-таки от практики ты можешь быть освобождён по первому требованию. И отлучаться из школы ты можешь в любое время. Для этого необходимо будет только предупреждать своего старосту.

— Я понял. Но практика будет в любом случае. Что бы ты ни говорил, но подставлять своих друзей, ради каких-то эфемерных целей я не собираюсь.

— Мы ещё вернёмся к этому разговору ближе к лету. Если ты не передумаешь, скорее всего, для вашей тройки задания будут подбираться в индивидуальном порядке, и они будут несколько отличаться от заданий остальных учащихся. – Задумчиво проговорил Троицкий. – И да, в этом случае вам троим придётся разговаривать непосредственно с Громовым.

— Хорошо, – я, не отрываясь, смотрел на приближающуюся громаду замка. Хочет глава Службы Безопасности лично удостовериться в моём желании и тратить на это своё драгоценное время, значит, поговорим. Я с пониманием отношусь к чужим извращениям.

В холодном, пустынном и обезличенном холле стоял незнакомый мне мужчина со списком в руках. Коробка, заполненной браслетами противодействия, стояла возле него. Троицкий подошёл к нему и протянул мой браслет.

— Наумову он больше не пригодится.

— Ага, – мужчина ловко выудил из-за пазухи пакет и бросил туда браслет. – Второй уже за последние дни.

Мы с крёстным ничего не ответили, прекрасно понимая, кого он имел в виду. Мужчина покосился на Гвэйна, стоящего рядом со мной, но ничего не сказал. Новенький, что ли? Нужно будет потом у крёстного по поводу него разузнать, если не забуду и, если это будет мне необходимо.

Когда я вошёл в гостиную, абсолютно все, кто был в этот момент здесь, повернули головы в мою сторону.

— Прямо дежавю, – я криво усмехнулся, обводя гостиную взглядом. Гвэйн тут же с величественным видом направился к своему дивану и развалился на нём, заставляя девочку, судя по виду первокурсницу возмущённо пискнуть и покинуть насиженное место.

Класс. Ромки нет. Демидов выпустился в прошлом году. А ведь только эти двое были единственными, кто вообще со мной разговаривал. Сомневаюсь, что после смерти отца, желающих прибавится. Вон, Романов и Морозов как злобно на меня косятся. Раньше они вообще никаких эмоций при виде меня не высказывали.