Книга Начало пути, страница 44 – Илья Ангел, Алекс Ключевской

— Наумов, не спи — зима приснится! Ты слышишь меня?

От неожиданности я упал со стула и зажал уши руками, выкрикнув что-то нечленораздельное. И сразу же перед глазами замелькали какие-то образы. Чаще всего в этих образах присутствовал мужик с волосатой грудью и в семейных трусах в красный горох. Этого мужика я вообще видел впервые в своей жизни, в этом я был полностью уверен.

А ещё через полминуты я обнаружил себя лежащим на полу в классе. При этом я зажимал уши руками, а по лицу текло что-то липкое. Подняв руку и проведя ею по лицу, я обнаружил, что у меня из носа хлещет кровь. Надо мной склонился обеспокоенный Рощин и какой-то мужик, в котором через несколько секунд я смог узнать того самого любителя красных семейников. Сфокусировав взгляд на своём преподавателе, я прохрипел:

— Что произошло?

— У тебя был прорыв. Очень мощный, — Рощин был непривычно взволнован.

Ну, это понятно. С нашего курса у Юрия Алексеевича я был единственным учеником, а всего учеников у него было трое. Несмотря на то что я не проявлял никаких признаков наличия у себя ментальной магии, Рощин не опускал рук и почти полгода пытался вызвать у меня хоть какой-либо отклик. И вот долгожданный прорыв произошёл. Есть отчего прийти в возбуждение. Правда, этот прорыв произошёл, когда в кои-то веки в кабинете появился посторонний. Интересно, эти события как-то связано между собой или просто обычное совпадение?

— Почему именно сейчас? — я всё же решил полюбопытствовать, глядя на то, как знакомый Рощина покидает кабинет, бросая при этом на меня странные взгляды. Ну сам виноват, зачем находиться рядом с необученным менталистом во время занятий.

— Я не понимаю. — Он словно меня не слышал, продолжая рассуждать о чём-то своём. Ты очень силён, и это странно. Нет, сырой силы в тебе через край, но она какая-то аморфная, непонятная. Я даже не могу точно сказать, склонен ли ты к какой-то стихии или нет, — он покачал головой, о чём-то глубоко задумавшись. Да, как же давно некроманты не давали о себе знать. Вон уже уважаемые преподаватели не могут определить силу Смерти и отличить её от чистой стихии.

— Я бессознательно экранируюсь, — глухо проговорил я, садясь и прикладывая платок к носу. И как он вообще умудрился до меня достучаться, если Гриша говорил, что воздействовать на Тёмного невозможно? — У меня была психологическая травма в детстве, связанная с магией.

— То, что ты полностью экранируешься от меня, я заметил, — Рощин усмехнулся. — Я несколько месяцев пытался тебя прочитать — бесполезно, — он махнул рукой. — Директор Троицкий предупреждал нас об этом. И я всё это время искал к тебе ключик. Наконец, остановился на пробивном ментальном сигнале. Их придумали Лазаревы. Чтобы был шанс хоть так позвать на помощь, или что-то сообщить, если говорить было по каким-то причинам нельзя.

— Да, у вас получилось очень громко до меня достучаться, — я опёрся на его руку, поднимаясь с пола.

— Уже почти полгода прошло, мои занятия оставались совершенно бесперспективными. Я хотел после сессии отказаться от них, чтобы не тратить понапрасну твоё и моё время, и вдруг такой прорыв, причём совершенно случайно. Но ты продолжаешь экранироваться, и я не знаю, как в этом случае строить с тобой занятия. Просто не понимаю, — и он развёл руками. — Умойся. У тебя всё лицо в крови.