Книга Во власти Скорпиона. Враг моего врага, страница 5 – Александр Майерс, Гриша Громм

Она закрывает глаза. Прижимается щекой к моей ладони.

— У нас будет свадьба? — шепчет. — После всего этого…

— Всё будет, и никакой губернатор нам не помеха.

— Правда?

— Правда.

Она открывает глаза. Смотрит на меня — долго, внимательно. Потом — еле заметно улыбается. Впервые за эту ночь.

— Ты сумасшедший.

— Знаю. Но ты согласилась выйти за меня. Так что ты тоже сумасшедшая.

Она смеётся — тихо, сквозь слёзы. Но смеётся.

— А тот разговор… — она вдруг становится серьёзной. — Ты хотел мне что-то рассказать. Перед тем как они приехали. Что-то важное.

Да. Разговор. Признание. Правда о том, кто я такой на самом деле.

— Помню, — говорю. — Но не сейчас. Сейчас — домой. Отдохнуть, выспаться, прийти в себя. Потом поговорим. Обещаю.

Она кивает. Понимает — сейчас не время.

Беру её за руку. Веду к машине. Цыпа открывает заднюю дверь, помогает ей сесть.

— Рад, что вы вышли, господин, — говорит он, когда я обхожу машину. — А то я уже думал — придётся стены ломать.

— Я вышел по закону.

— Жаль, — он ухмыляется. — Я бы поломал. Засиделся без дела.

— Ещё успеешь. Чувствую, скоро будет что ломать.

Сажусь в Вепря. Толик заводит мотор — машина урчит, как большой зверь. Трогаемся.

Оля сидит рядом, прижавшись к моему плечу. Глаза закрыты, дыхание ровное. Уснула? Нет, просто отдыхает. Устала.

Смотрю в окно. Симферополь просыпается — первые прохожие, первые повозки, первые крики торговцев. Обычное утро. Обычный день.

Но для меня — всё изменилось.

Губернатор объявил войну. Арестовал меня на свадьбе друга, попытался унизить, запугать, сломать.

Не вышло.

И теперь — мой ход.

В поместье суета.

Ворота открываются заранее — кто-то из гвардейцев увидел Вепрь на подъезде. Слуги выбегают к крыльцу, помогают выйти из машины. Евграфыч — на верхней ступеньке, лицо напряжённое, но облегчение в глазах.

— Господин, слава Скорпиону…

— Всё в порядке, Евграфыч. Недоразумение. Уже решено.

Веду Олю в дом. Она всё ещё держится за мою руку — не отпускает, будто боится, что я снова исчезну.

— Иди отдохни, — говорю ей в холле. — Ляг поспи. Ночь была длинная.

— А ты?

— Я скоро. Нужно кое-что проверить, отдать распоряжения. Потом приду.

Она кивает, поднимается по лестнице — медленно, тяжело. На полпути оборачивается, смотрит на меня. Я улыбаюсь ей, машу рукой. Она улыбается в ответ и уходит.

Хорошая женщина. Моя женщина.

Иду в кабинет. Хочу просто сесть, налить себе чего-нибудь крепкого, подумать в тишине. Спланировать следующие шаги.

Но не успеваю.

Олег появляется в дверях. Лицо мрачное, челюсть сжата.

— Господин. Пока вас не было…

Поднимаю на него глаза, чую, пахнет жареным.

— Что?

— Люди Сипина ночью атаковали гостевые домики. Те, что у южной границы. Пытались поджечь. Гвардейцы на охране услышали шум, выбежали. Успели потушить до того, как разгорелось.

О как, реально жареным.

— Потери?

— Один гвардеец ранен. Ожог руки, несерьёзно. Лев уже обработал, сказал даже шрама не останется.

— А нападавшие?

— Трое сбежали. Одного поймали. Сидит в подвале, ждёт.

Сипин. Значит, пока меня возили в Симферополь, этот ублюдок решил, что можно ударить.

Ошибся.

— Пусть посидит, подумает о своём поведении, — говорю Олегу. — Я посплю пару часов и потом присоединюсь к допросу.

Олег кивает. Уходит.

Смотрю в окно. Солнце уже поднялось. Золотит верхушки деревьев, блестит на крышах. Новый день. Первый день реальной войны.