Книга Во власти Скорпиона. Большая игра, страница 124 – Александр Майерс, Гриша Громм

Сердце колотится, но лицо — спокойное.

— Меняю две, — говорит Пересмешников.

Получает новые карты. Смотрит. И — едва заметно — его глаза расширяются.

Он получил что-то хорошее. Очень хорошее.

— Что ж, ставлю всё, — говорит он и двигает на центр стола огромную стопку фишек.

Момент истины.

— Отвечаю.

Мы смотрим друг на друга. Публика не дышит.

— Открываемся, — говорит крупье.

Пересмешников переворачивает карты. Каре. Четыре короля.

У меня сжимается сердце. Каре бьёт фулл-хаус. Он выиграл?

Нет. Подожди.

Смотрю на его карты внимательнее. Четыре короля… и джокер.

— Джокер? — говорю я. — В этой колоде нет джокеров.

Именно этим она и была уникальна. Я специально приберёг её для финала. Знал, что Пересмешников не устоит и подсунет своего джокера, поэтому в моей колоде их не было…

— Это… это не из нашей колоды, — мямлит крупье, переворачивая все карты и показывая, что второго джокера здесь нет.

Публика взрывается. Крики, возмущение, хаос.

Пересмешников стоит белый как мел. Он не ожидал, что я замечу. Не ожидал, что кто-то проверит.

— Вы проиграли, Анатолий Гаврилович, — говорю я холодно. — Дважды. Не думал, что вы решитесь на такой низкий поступок.

Он молчит. Нечего сказать, но вижу, как гуляют его желваки.

Он смотрит на меня с ненавистью. Но деваться некуда. Здесь, при всех, после двойного разоблачения — он уничтожен.

Я выиграл.

Публика всё ещё гудит, когда из толпы вылетает Кривошеев.

— Это обман! — орёт он. — Он жулик! Всё подстроено!

Он несётся ко мне, лицо перекошено яростью. Руки сжаты в кулаки.

Но на его пути встаёт Кабанский.

— Сядь, Кривошеев, — говорит он спокойно. — Ты проиграл честно.

— Ты⁈ — Кривошеев задыхается от злости. — Ты защищаешь этого выскочку⁈

— Я защищаю справедливость. Скорпионов выиграл. Пересмешников дважды попался на мухлеже, — Кабанский скрещивает руки на груди. — Или ты хочешь оспорить это при всех?

Кривошеев замирает. Оглядывается. Видит лица вокруг — холодные, осуждающие. Никто не поддержит его.

— Это… это не конец, — жалко бормочет он, отступая. — Вы ещё пожалеете…

Подхожу к Кабанскому.

— Спасибо, — говорю я.

— Не благодари, — он пожимает плечами. — Просто надоело смотреть на этот цирк. И воевать с тобой надоело.

Смотрю на него. Ещё несколько недель назад мы были врагами. Он хотел меня унизить, я — его. А теперь…

— Надумал-таки вступить в мой отряд? — усмехаюсь.

Пожимаем руки. Это явно начало долгой дружбы. Я в этом уверен!

Гости расходятся. Турнир окончен.

Спинорогова находит меня в коридоре.

— Граф, — она берёт мою руку. — Я не знаю, как благодарить. Вы отомстили за меня. За моих близких. За всех, кого они…

Её голос срывается.

— Не нужно благодарить, — говорю я. — Это была не только месть. Это была справедливость.

— Всё равно. Я этого не забуду.

Она уходит. Я смотрю ей вслед.

Следующий — Кабанский. Он подходит, жмёт мне руку.

— Неплохо играешь, Скорпионов.

— Спасибо, барон.

— Насчёт отряда — я подумаю. Серьёзно подумаю.

— Буду ждать.

Он тоже уходит.

Щербатов проходит мимо, на секунду задерживается. Незаметно кивает. Наша договорённость — в силе. Теперь у меня есть свой человек в канцелярии.

Последним уходит Сипин.

Он так и не сказал мне ни слова за весь турнир. Играл мало, продул лишь Котову, и много наблюдал за всеми. И сейчас — просто проходит мимо, молча, не глядя на меня.