Книга Во власти Скорпиона. Большая игра, страница 119 – Александр Майерс, Гриша Громм

Он кивает и отвечает на рукопожатие.

— Поговорим.

А распорядитель объявляет начало игр. Мы расходимся к своим столам.

Между сессиями выкраиваю время для визита на глубокую Изнанку. Ирина открывает портал, я шагаю в него.

Сева появляется не сразу. Обычно он материализуется мгновенно, но сейчас проходит несколько секунд, прежде чем его силуэт проступает из тумана.

И он выглядит… странно.

Бледнее обычного. Прозрачнее. Как будто его размывает по краям.

— Малой? — я подхожу ближе. — Всё в порядке?

— Не знаю, — говорит он тихо. — Чувствую что-то странное.

— Что именно?

— Как будто меня тянут куда-то. Не могу объяснить, — он проводит рукой по лицу. — И сил меньше. Раньше я мог часами следить за игроками. Сейчас устаю быстрее.

Тревога сжимает сердце.

— Артефакт Скорпиона работает?

— Работает. Но… — он качает головой. — Что-то не так. Я чувствую.

— Что именно «не так»?

— Не знаю! — в его голосе — раздражение и страх. — Просто чувствую. Как будто что-то приближается. Или кто-то.

Смотрю на него. Сева — мой советник, мой помощник, мой друг. Без него я бы не выиграл и половины партий. Без него — весь план летит к чертям.

— Можешь продержаться ещё день? — спрашиваю я. — Один день. Завтра — финал.

Он молчит. Потом — медленно кивает.

— Постараюсь.

— Если станет хуже — скажи. И я что-нибудь придумаю.

— Скажу, — обещает он.

Возвращаюсь через портал. На душе — тяжело.

Что происходит с Севой? Артефакт ломается? Скорпион забирает его? Или что-то ещё?

Нет времени разбираться. Турнир. Финал. Пересмешников. Шестой день турнира. Ставки — максимальные. Атмосфера — раскалённая.

За столами осталось меньше половины игроков. Голубев выбыл. Несколько мелких баронов — тоже. Остались серьёзные люди: Пересмешников, Кривошеев, братья Вороны, Сипин и ещё несколько.

Я играю агрессивно. Никаких больше «проигрышей», никакой маскировки. Время охоты.

«Кривошеев — пара тузов, — шепчет Сева. — Ворон блефует».

Выбиваю Кривошеева за три партии. Он уходит бледный, трясущийся, с пустыми карманами. Даже не пытается обвинить меня в мухлеже— понимает, что бесполезно.

Следующий — Ворон. Младший брат без связки со старшим играет неуверенно, предсказуемо. Выбиваю его за пять партий.

Публика гудит. Они не ожидали такого. Четыре дня я проигрывал, а теперь — разношу всех подряд.

— Молодой граф в ударе…

— Говорю же, он притворялся…

— Это будет интересный финал…

Пересмешников сидит в своём углу. Он всё ещё не играет — наблюдает, выжидает. Но я вижу, как он напрягается с каждым моим выигрышем. Как сжимаются его пальцы на бокале.

Подхожу к нему в конце игрового дня.

— Анатолий Гаврилович, — говорю я громко, чтобы слышали все. — Не желаете составить мне компанию за столом?

Он смотрит на меня. Глаза — холодные, расчётливые.

— Я не тороплюсь, граф.

— Боитесь?

Шёпот в зале. Все смотрят на нас.

— Я никого не боюсь, — цедит Пересмешников.

— Тогда докажите. Или вся эта публика решит, что граф Пересмешников — трус.

Его лицо каменеет. Он понимает, что это ловушка, но отступить не может. Это будет позор. Здесь, при всех, отказаться от вызова?

— Хорошо, — он встаёт. — Посмотрим, на что ты способен.

— Тогда начнём завтра утром, — ухмыляюсь я.

Седьмой день. Финал.

Просыпаюсь рано, ещё до рассвета. Лежу в темноте, смотрю в потолок.