Книга Во власти Скорпиона. Большая игра, страница 109 – Александр Майерс, Гриша Громм

Кривошеев — азартный, но трусливый. Когда ставки становятся слишком высокими, он нервничает, начинает потеть. Его слабость — страх потерять то, что уже выиграл.

Ворон — холодный, расчётливый. Почти не блефует, играет только наверняка. Его слабость — предсказуемость. Он никогда не рискует по-крупному.

Голубев — жадный до безумия. Когда видит возможность большого выигрыша, теряет голову. Его слабость — собственная алчность.

Пересмешников — пока не играет. Наблюдает, выжидает. Но я вижу, как он смотрит на меня — с довольной, снисходительной улыбкой. Он думает, что план работает. Что я лезу в ловушку, как и мой отец когда-то.

Пусть думает.

Перерыв. Встаю из-за стола, иду к окну. Небо Изнанки за стеклом — красивое, но чужое.

— Граф сошёл с ума, — слышу я за спиной. Кто-то из свиты Голубева пускается в рассуждения. — Уже четвёртый день проигрывает, но продолжает повышать ставки. Это же безумие!

— Просаживает состояние, не думает о будущем, — вторит другой голос. — Весь в папашу.

— Может, это у них семейное? Какое-то проклятие?

Они смеются. Тихо, но я слышу.

Разворачиваюсь, смотрю на них. Они замолкают, отводят глаза.

— Господа, — говорю я с вежливой улыбкой. — Не желаете присоединиться к следующей партии? Я как раз ищу достойных противников.

Они бледнеют и быстро ретируются.

Усмехаюсь про себя. Трусы. Все они — трусы. Смелые только за спиной.

Вторая половина дня. Я продолжаю свою игру — проигрываю крупно, выигрываю по мелочи. К вечеру я в серьёзном минусе, но всё ещё в игре.

Пересмешников наконец позволяет себе расслабиться. Я вижу, как он откидывается в кресле, как берёт бокал вина. Его план работает. Щенок Скорпионов лезет в ловушку. Сам, по доброй воле. Чего ещё желать?

Только он не знает, что ловушка — моя.

* * *

Давид Кабанский не любит карточные турниры. Слишком много интриг, слишком много фальшивых улыбок, слишком много людей, которые смотрят тебе в глаза и думают, как бы тебя обобрать.

Но сегодня он здесь не ради игры. Он здесь, чтобы наблюдать.

Скорпионов его интригует. После дуэли с Тильгеновым — особенно. Молодой граф, который казался лёгкой добычей, вдруг оказался опасным противником. Три минуты — и лучший фехтовальщик среди молодёжи ранен и даже не понимает, как это вышло.

Это не случайность. Это мастерство.

Но сейчас тот же Скорпионов сидит за столом и проигрывает. Раз за разом. Партия за партией.

Кабанский хмурится. Что-то здесь не так.

Он сам играет с младшим из братьев Воронов — Гордеем. Скользкий тип, с маслеными глазами и вечной полуулыбкой. Играет ровно, без риска, без блеска. Скучный противник.

— Ваш ход, барон, — говорит Ворон.

Кабанский смотрит на карты. Пара валетов. Неплохо, но не блестяще.

— Ставлю, — он двигает фишки.

Ворон отвечает. Игра идёт медленно, осторожно. Оба прощупывают друг друга.

Перерыв между раздачами. Кабанский откидывается на спинку стула, делает вид, что отдыхает. На самом деле — слушает.

Братья Вороны стоят в нескольких шагах, о чём-то тихо переговариваются. Думают, что их никто не слышит. Ошибаются.

— … коллекция почти полная, — говорит старший, Демид. — Ещё пара расписок, и у нас будет всё.

— А если он не проиграется до конца? — спрашивает Гордей.

— Проиграется. Ты же видишь, как он играет. Копия папаши. К концу турнира у него не останется ничего.