Книга Лекарь из Пустоты. Книга 8, страница 94 – Александр Майерс, Алексей Ермоленков

Франция, город Сен-Клу, усадьба рода де Мариньи

В усадьбу де Мариньи мы приехали утром тридцать первого декабря.

На этот раз я был не один, со мной прибыли все Серебровы: Дмитрий с Татьяной и маленьким Алексеем и Света с Борисом.

Маркиз встретил нас у главного входа лично. Персиваль де Мариньи выглядел довольным, бодрым и, кажется, совершенно искренне радовался тому, что его дом на несколько дней заполнится русскими гостями.

— Граф Серебров! Добро пожаловать! — воскликнул он и крепко пожал мне руку. — И вся ваша семья тоже! Для моего дома большая честь принимать вас в Новый год!

— Благодарю, Персиваль. Надеюсь, мы не доставим слишком много хлопот.

— Хлопот? О чём вы! Буду рад принять вас. О, месье Дмитрий! И бесподобная Татьяна! Как ваше здоровье? Покажите же мне скорее маленького Алексея! — маркиз с широкой улыбкой направился к ним.

Николь стояла чуть позади отца, и когда наши взгляды встретились, скромно улыбнулась и сделала книксен.

— Рада снова видеть вас, Юрий.

— Я вас тоже, Николь.

— Вы задержались.

— Дела, маркиза. Надеюсь, вы не слишком без меня скучали?

— Ещё как скучала! Теперь вам придётся меня веселить, — рассмеялась она.

— О, с радостью. Уверен, что праздник пройдёт весело, — усмехнулся я.

Николь выглядела намного лучше, чем когда я покидал Францию. Всё ещё бледная и ослабленная, но взгляд её стал совсем иным — полным жизни. Лучший показатель того, что девушка идёт на поправку. Никакие медицинские заключения не сравнятся с этим пламенем жизни в глазах.

Серебровы вошли в холл, где уже ждали остальные члены рода де Мариньи. Всех представили друг другу, и возле Татьяны моментально образовался женский кружок, члены которого старательно соперничали за внимание младенца.

День прошёл в приятной суете. Нас разместили в гостевых комнатах, потом устроили поздний завтрак, прогулку по зимнему саду и небольшую экскурсию по усадьбе для тех, кто ещё здесь не был.

К вечеру дом преобразился. В большом зале поставили ёлку, украшенную хрустальными игрушками и магическими огнями. Туда же повесили набор игрушек, который Дмитрий привёз в подарок дому де Мариньи — само собой, это были серебряные игрушки.

Ужин готовился, и сегодня нам предстояло насладиться традиционной индейкой, а также многими другими изысканными блюдами французской кухни. Но праздновать мы начали гораздо раньше — слуги подали в большой зал закуски и холодное шампанское. Зазвучали первые тосты за уходящий год.

Ближе к восьми вечера к усадьбе прибыл автомобиль с гербом какого-то рода. Слуга негромко сообщил об этом маркизу, и я заметил, как улыбка на лице Персиваля на мгновение застыла.

— Прошу меня простить. Надо обсудить одно дело с внезапным визитёром, — сказал он, вставая из-за стола.

— В такой вечер? — удивилась Татьяна.

— Французская аристократия иногда страдает от недостатка такта, увы, — ответил маркиз.

Не успел он выйти, как в зал вошёл мужчина в чёрном фраке. Он с улыбкой поклонился всем присутствующим, однако его улыбка выглядела столь же дружелюбной, как оскал собаки.

За ним следовал слуга с длинной деревянной шкатулкой в руках.

— Маркиз де Мариньи! От имени моего рода поздравляю вас с наступающим Новым годом, — гость снова слегка поклонился.

— Благодарю, виконт де Труа. Передайте моё почтение главе вашего рода, — ответил Персиваль.