Книга Лекарь из Пустоты. Книга 6, страница 68 – Александр Майерс, Алексей Ермоленков

Шёпот усилился. Кто-то ахнул. Стоящий в первых рядах Хаммерстайн недоверчиво поморщился.

— С разрешения госпожи де Мариньи и её семьи, я хочу представить доказательства! — произнёс Элиас.

Он жестом пригласил Николь на трибуну. Она поднялась, держась с достоинством, что наверняка давалось ей непросто. Но выдержке девушки можно было только позавидовать.

Вандерли поднял толстую папку.

— Вот медицинская карта пациентки. Здесь заключения лучших целителей Европы. Не буду утомлять вас подробностями, всё сводится к одному: случай безнадёжен, лечению не подлежит. Признаюсь, я и сам поставил такой же диагноз. А вот результаты осмотра после первой операции графа Сереброва!

Профессор активировал проекционный артефакт, установленный на трибуне. На стене появилось изображение — аура Николь до и после операции.

— Видите? Один из каналов освобождён. Деформирован, но функционирует. Поток энергии восстанавливается. То, что все считали сгустком тёмной энергии, проклятием, оказалось патологическим сплетением ауральных каналов, вызванных неизвестным повреждением в раннем возрасте. Граф Серебров успешно диагностировал этот недуг, разработал метод лечения и вчера провёл первую успешную операцию. Это — прорыв в ауральной хирургии! — во весь голос объявил Вандерли.

Зал взорвался голосами. Люди переговаривались, указывали на изображение, качали головами.

Я стоял в стороне, наблюдая за реакцией целителей. Большинство смотрели с восхищением. Некоторые — со скепсисом. А Хаммерстайн уставился на изображение ауры Николь с каменным лицом.

Он ведь один из тех, кто осматривал Николь и отказался её лечить. Все это знали, и косились на него.

Но барон не собирался признавать ошибку. Я видел это по его холодному взгляду. Он затаил злобу и ждал своего часа.

— Граф Серебров! Скажите несколько слов, прошу вас! — Вандерли жестом пригласил меня на трибуну.

Я поднялся, встал рядом с профессором и Николь.

— Благодарю, профессор. Мы действительно добились прогресса, но работа ещё не закончена. Госпоже де Мариньи предстоит долгий путь к полному выздоровлению. Первый сеанс — это только начало.

— Но вы продолжите лечение? — спросил кто-то из зала.

— Разумеется. Я взял на себя обязательство — и выполню его, — ответил я.

Раздались аплодисменты, которые заполнили зал в мгновение ока.

Я посмотрел на Николь. А она посмотрела на меня — и в её глазах вспыхнуло что-то новое. Не просто благодарность. Что-то большее.

Восхищение? Симпатия?

Что бы это ни было — мне это нравилось.

Швейцария, город Женева, Дворец Наций

Генрих фон Хаммерстайн стоял у окна и смотрел на ночной двор. Обернуться было выше его сил — там этот русский щенок принимал поздравления, им восхищались. А рядом с ним находилась эта красивая, но мерзкая французская сучка.

Барон держал в руках бокал с вином, но ещё не сделал из него ни глотка. Он думал.

Этот выскочка из сибирской глуши, который каким-то образом стал любимчиком Вандерли. Он посмел унизить Генриха фон Хаммерстайна — представителя древнего рода, признанного авторитета в ауральной хирургии!

Сначала — спор после доклада. Мальчишка огрызался, не признавал авторитетов, говорил с бароном как с равным. Хуже того — большинство зала было на его стороне.

Потом — история с герром Мюллером. Генрих вынужден был публично признать, что ошибался. Публично! Перед всеми коллегами! Это унижение он не забудет никогда.