Книга Лекарь из Пустоты. Книга 4, страница 64 – Александр Майерс, Алексей Ермоленков

Мы продолжили переговоры, хотя оба понимали, что они зашли в тупик. Леонид упрямо цеплялся за свою фантазию о том, что у него есть возможность для торга. Он требовал то гарантий безопасности, то отдельных иммунитетов для членов своего рода, то передачи части наших земель «в счёт морального ущерба».

Не обсуждение, а театр абсурда какой-то.

— Мы так ни к чему не придём, Леонид Александрович. Похоже, нам придётся пролить ещё немало крови ваших людей, чтобы вы осознали реальность, — я покачал головой.

— Посмотрим! — фыркнул Мессинг, вставая.

Он бросил на меня последний взгляд и, развернувшись, вышел на улицу, громко хлопнув дверью.

Я устало вздохнул и откинулся на спинку стула. Взял бутылку с минералкой и сделал несколько глотков. Посидев немного, тоже вышел и направился к своей машине. Раз переговоры не увенчались ничем, значит, придётся продолжить давление на фронте.

Когда мы выехали с базы, у меня в кармане завибрировал телефон. Воронцов.

— Юрий Дмитриевич. Как прошли переговоры? — поинтересовался полковник.

— Никак, Юрий Михайлович. Либо у Мессингов есть сумасшедший козырь, либо они не хотят признавать горькую правду, — ответил я.

— И то, и другое, возможно.

— Вам что-то известно? — на всякий случай, уточнил я.

— Вы и без меня прекрасно справляетесь. Спасибо, что дождались, пока «Саянские соколы» добрались до территории Новосибирской области. Если бы боевые действия начались в другом регионе, короне бы это не понравилось.

— Само собой, — хмыкнул я.

— Похоже, вы настроены штурмовать владения Мессингов?

— Так и есть, — ответил я, не уточняя, когда именно мы собираемся начать операцию.

А начать мы её собирались уже текущей ночью. План на случай неудачных переговоров был готов заранее, и теперь он будет воплощён в жизнь. Мои гвардейцы нанесут отвлекающий удар, а Курбатовы под прикрытием темноты прорвутся к усадьбе Мессингов.

— Я бы попросил вас пересмотреть этот вариант, — сказал Воронцов, и в его голосе неожиданно лязгнула сталь.

— Что это значит? — уточнил я.

— Александр Викторович, несмотря ни на что, остаётся ценным для империи человеком. Его смерть нанесёт ущерб государственным интересам. Поэтому я прошу закончить конфликт без его убийства.

— Неужели? То есть когда они штурмовали мою усадьбу, вам ничего подобное в голову не пришло?

— Ситуация была совершенно иной, Юрий Дмитриевич, — холодно ответил полковник.

— То есть вы хотите, чтобы я оставил в живых человека, который организовал покушение на мою сестру, натравил на меня половину новосибирского дворянства и чуть не уничтожил мой род? Который, я уверен, при первой же возможности попытается сделать это снова?

— Я хочу, чтобы вы проявили мудрость, Юрий Дмитриевич. Война приближается к концу. Вы победите, если не случится ничего экстраординарного. Пора подумать… о последствиях.

— Последствия будут, если я оставлю в живых опасного врага, — процедил я.

— В его смерти нет нужды. Граф будет строго предупреждён, его влияние ограничат, возможно, часть владений перейдёт под ваше управление. Но он должен остаться жив. Как символ… завершения конфликта без лишней крови. Империя не должна лишиться столь ценного лекаря.

Я закрыл глаза, подавляя вспышку гнева. Лишней крови? И это он говорит после всех смертей на фронте, после того, как весь мой род едва не обратили в пепел?