Книга Лекарь из Пустоты. Книга 4, страница 35 – Александр Майерс, Алексей Ермоленков

Шёпот рассмеялся и выскочил из горящей рамы на улицу. Связь с хозяином, как упругая резинка, дёрнула его назад, в сторону владений Серебровых.

Но перед тем, как окончательно исчезнуть, он успел увидеть, как к усадьбе подкатывают броневики вассалов, как гвардейцы Масингов пытаются организовать тушение пожара, а маги на крыше в спешке восстанавливают защитный купол.

Щит вернулся. Но усадьба горела, и внутри неё догорал портрет. А спецназ сумел отступить, не понеся потерь.

Шёпот с чувством выполненного долга позволил связи утянуть себя сквозь пространство, обратно к хозяину. Он уже предвкушал похвалу и новые, ещё более весёлые задания.

Российская империя, пригород Новосибирска

Три дня прошли в непрерывном движении и коротких, жестоких стычках. Мы с Артуром не сидели в обороне. Война — это не шахматы, где можно спокойно защищаться и ждать, пока противник ошибётся. Здесь нет времени на долгие раздумья. Нужно действовать быстро, рисковать, перехватывать инициативу и не давать врагам сделать то же самое.

Вырвавшись на оперативный простор, мы тут же воспользовались этим и постоянно маневрировали. Мобильные группы Строговых наносили быстрые удары по флангам противников. Моя гвардия постоянно тревожила их позиции артиллерийским и артефактным огнём. Снайперы охотились за офицерами и магами.

То атакуем их дальний склад горючего, то обстреляем из миномётов место сбора штурмовиков, то пытаемся обойти с юга, где оборонялись потрёпанные, но ещё опасные Измайловы.

Артур показал себя во всей красе — он работал как дирижёр железного оркестра, его офицеры выполняли приказы чётко и без лишних вопросов. Казалось, наследник Строговых держит в голове каждую деталь и в любой момент может подробно рассказать обстановку на любом участке фронта.

Но враг, хотя мы и заставили его отойти, сдаваться не желал. Мессинги, отступив к своим укреплённым рубежам, капитально окопались. Попытка штурма, которую мы предприняли, наткнулась на ожесточённое сопротивление. Мы со Строговым моментально приняли решение остановить штурм, чтобы не жертвовать бойцами понапрасну.

Мы пробовали снова. Но каждый раз, когда казалось, что нащупали слабину, враги подтягивали резервы и встречали нас шквальным огнём. Измайловы, хоть и деморализованные, дрались с отчаянием загнанных в угол крыс — жестоко, грязно, без правил. Их обстрелы были беспорядочными, но от этого не менее смертоносными.

Они несли потери. Мы теснили их на некоторых участках, но пока что не могли прорвать оборону. Линия фронта извивалась, как раненая змея, но оставалась целой. Каждый метр земли оплачивался кровью с обеих сторон.

В тот момент, когда мы с Артуром в очередной раз склонились над картой в полевом штабе, разрабатывая план новой операции, пришло известие из города. Официальное, по всем каналам.

Именем императора и по воле его в Новосибирске объявили военное положение. Причиной стал «возросший масштаб боевых действий, создающих угрозу жизни и безопасности мирного населения».

Это значило, что все трассы, ведущие в город и из него, отныне будут перекрыты постами имперской армии и МВД. Любым представителям воюющих родов, их гвардейцам, наёмникам и прочему «военному персоналу» приказывалось в течение шести часов покинуть городскую черту. «Во избежание переноса боевых действий на улицы населённых пунктов». Неподчинение каралось арестом и могло быть трактовано как измена родине.