Книга Лекарь из Пустоты. Книга 3, страница 124 – Александр Майерс, Алексей Ермоленков

Если только он сам и не являлся отравителем. И использовал смерть отца как идеальный предлог. Чудовищная мысль, но вполне вероятно, что так и есть. И если это правда, то Станислав ещё глупее и опаснее, чем кажется.

Это меняло расклад. Война Измайловых и Серебровых могла стать отличной возможностью. Можно будет выждать, пока они взаимно ослабят друг друга, и затем ударить по победителю, или, в идеале, добить обоих. Но…

— Отец? Что ты хотел сказать? — негромко спросил Леонид.

— Ничего. Ты считаешь, нам тоже стоит ввязаться в войну? — Мессинг-старший перевёл взгляд на сына.

Он задумался ненадолго и покачал головой.

— Думаю, нет. Возможность, конечно, отличная. Но пока мы выступаем ответчиками в суде, не имеем права вступать ни в какие войны.

— Ты прав. Рад слышать, что мозгов у тебя побольше, чем у нового главы рода Измайловых, — хмыкнул Александр Викторович.

— Тогда что делать? Просто будем наблюдать? — спросил Леонид.

— Нет. Мы начнём готовиться, копить силы и ждать. Но если Измайлов начнёт войну сейчас, вступить в неё потом мы уже не сможем… Представляешь, как это будет выглядеть? Один графский род поддерживает другой в войне против жалких баронов! Нас же засмеют. Нет, нужно поступить умнее… У Измайлова уже есть отличный повод для войны, нам нужно найти свой, — произнёс глава рода и протянул руку. — Позвони Станиславу и дай мне телефон.

Леонид кивнул и поспешно выполнил просьбу. Александр Викторович прижал трубку к уху.

— Да, Леонид, я слушаю, — неестественно громко и пафосно ответил Станислав.

Похоже, он упивается своей новой ролью скорбящего мстителя.

— Станислав Владимирович, это граф Мессинг-старший. Прежде всего, примите мои соболезнования. Ваш отец был достойным человеком, его потеря это трагедия для всех нас, — начал Мессинг ровным, не выражающим соболезнований тоном.

— Спасибо, Александр Викторович. Вы, наверное, уже в курсе, кто стоит за этим подлым убийством. Я не намерен это терпеть! Завтра же начнутся формальности по объявлению войны! — решительно заявил Измайлов.

— Я понимаю ваши чувства и разделяю ваше желание наказать Серебровых. Но советую не торопиться, — сказал граф.

На другом конце воцарилось короткое молчание.

— Что значит «не торопиться»? Они убили моего отца! — раздражённым тоном выпалил Станислав.

«Скорее всего, это сделал ты сам», — пронеслось в голове у Александра Викторовича, но вслух он сказал иное:

— Поймите меня правильно. Я тоже хочу их уничтожить. Больше, чем вы можете себе представить. Но сейчас у меня связаны руки. Идёт судебный процесс, который… ну, вы понимаете, касается некоторых старых дел. Если я прямо сейчас официально вступлю в войну, это негативно скажется на его исходе. А это, в свою очередь, ослабит меня и не позволит оказать вам полноценную поддержку.

— А вы хотите её оказать?

— Именно так. Просто дайте мне время. Пусть процесс завершится. Наши рода за это время накопят силы и подготовятся. А когда настанет время, мы уничтожим Серебровых вместе. Окончательно, — твёрдо произнёс Александр Викторович.

Он дал Станиславу понять, что не отказывается от войны, а лишь откладывает её для большего эффекта. И что его «связанность» — временная. Это должно успокоить горячего юношу и, возможно, заставить его быть осторожнее.