Книга Мастер драгоценных артефактов 4, страница 39 – Александр Майерс, Олег Сапфир

— С завтрашнего дня отдых перед полевыми работами отменяется! Три дня безделья — это непозволительная роскошь. Господин велел передать: теперь работать каждый день. Все, кто способен держать мотыгу или плуг, должны быть в поле от рассвета до заката. Кто ослушается — будет наказан!

Евсей молча кивнул. Спорить с посланником — себе дороже. Да и не с ним спорить надо, а с господином, который сидит в своей усадьбе и знать не знает, как тут люди живут.

— Понял, — сказал староста. — Передам людям.

Посланник удовлетворённо хмыкнул, развернул коня и ускакал прочь. Евсей проводил его взглядом и сплюнул в дорожную колею.

Кошмар.

Он поднялся с лавки, прошёлся по двору, остановился у покосившегося плетня. В голове крутились мысли, одна мрачнее другой.

Поля у них и правда шикарные. По сравнению с соседями — так вообще загляденье. Пшеница прямо золотой стеной стоит, тыквы с две головы размером, да и всё остальное радует глаз. Господин доволен.

Но была у этого богатства обратная сторона.

Полгода назад господин приказал поливать поля особыми зельями, которые привозили из города. Евсей не знал, что там намешано, но результат видел: растения перли как бешеные, сорняки дохли на корню, вредители обходили поля стороной. Красота, казалось бы.

Только вот люди начали болеть.

Сначала один слёг, потом другой. Потом ещё трое. Местный травник, только руками разводил: не знаю, мол, что это за хворь, мои снадобья не помогают.

А потом шепнул Евсею по секрету: зелья эти — отрава. Для земли, может, и польза, а для человека — медленная смерть.

С тех пор как господин велел применять эту алхимию, здоровых людей в Выселках почти не осталось. Все кашляли, плохо спали, быстро уставали.

А теперь вот их заставляют работать каждый день.

Если раньше, при трёх днях отдыха, люди хоть как-то восстанавливались, то теперь начнут умирать один за другим. Месяц-другой — и в деревне останутся только те, кто уже не может ходить. А потом и они отправятся к праотцам.

И Евсей вспомнил, как несколько дней назад через деревню проходил один путник. Он остановился переночевать, и за ужином они со старостой разговорились.

Путник рассказал, что был в землях графа Шахтинского — молодого, но весьма известного аристократа, который где-то на востоке поднимает свои владения. И передал на словах послание от тамошнего старосты Степана.

Самое интересное, что Степан был старым знакомым Евсея. И теперь вот он передавал, что если есть лишние люди — его деревня готова их принять. Работы много, еды вдоволь, господин добрый и справедливый.

Староста ещё раз всё обдумал. Люди у него есть. Почти семь десятков душ, считая женщин и детей. Здоровых, правда, мало, но двигаться пока все могут.

Если останутся здесь — умрут. Если уйдут — есть шанс выжить.

Выбора, по сути, и не было.

Степан, конечно, вряд ли ожидает увидеть целую толпу. Но слово сказано, и держать его придётся. Евсей знал Степана как мужика честного — если пообещал принять, значит, примет. Даже если будет ругаться и плеваться.

Староста вздохнул, надел шапку и пошёл вдоль домов. Нужно собрать людей и объяснить, что к чему.

Он остановился посреди улицы, оглядел покосившиеся избы. Здесь он прожил всю жизнь. Здесь родились его дети. Здесь похоронена жена.

Но если они не уйдут, здесь похоронят и всех остальных.