Книга Эхо войны, страница 76 – Руслан Михайлов

— Всякое бывает, — пожал я плечами. — Дома старые, пригляда за ними нет, у нас постоянно что-то рушится. Да суть не в этом. Вадик Урод кто? Да никто. Шестерка обычная. У Пахана людей хватает. Просто он повод ищет, чтобы Бессадулину предъяву кинуть. Но не вышло — весь шмот погибших на месте, иголка не пропала. Тела осмотрели, все чисто. Нет ни ножевых, ни пулевых ранений. А Пахан все свое гнет — бессадулинские, мол, моих ребятишек положили. И упирает на то, что случилось дело на территории Татарина, аккурат рядом с ТЦ.

— А ты что думаешь? — неожиданно спросил русский. — Бессадулин приложил руку? Аль козырек сам упал?

— А ничего не думаю, — ответил я правду. — Все в городе и так знают, что скоро Пахан с Татарином схлестнется. Не сегодня, так завтра. Вопрос времени.

— Ладно… а с дочкой его как вышло?

— Про это не в курсе. Только слухи один другого страшнее ползут — то ли девчонки на стаю заглотов нарвались, то ли варан в город забрел, то ли другая какая тварь их порвала. Только не спрашивай, что я об этом думаю, — попросил я, выставив перед собой ладонь. — Если бы я тела видел, сразу бы сказал, что за зверь поработал. А так… одни страшилки.

— А ты не видел?

— Куда там! Как остатки тел нашли, Пахан место полностью оцепить велел. Лично каждый угол обшарил, под каждый камень заглянул. Потом все, что от девчонок осталось, в мешки собрали и увезли. Я только кровь и видел, больше ничего. В общем, сейчас счет «три-ноль» в пользу Бессадулина. У Пахана сплошная череда неудач.

— Вадим Урод — это раз. Лика — это два… а три?

— Вы, — коротко, но предельно емко ответил я.

— Мы договорились о помощи с Бессадулиным… — понял меня русский. — Хм… интересный расклад получается.

— Ага. Фитиль был готов, а вы, можно сказать, огонек поднесли, — скупо улыбнулся я. — Вообще, люди говорят, что у города должен быть только один хозяин. Что тогда жизнь, мол, лучше станет, начнет с неба каша перловая падать, да каша не простая, а с мясом говяжьим.

— И к кому из двух хозяев больше склоняются?

— Сложно сказать. Мне вообще без разницы. Я простой охотник и в чужие дела не лезу. Борис, если хочешь услышать все мыслимые и немыслимые расклады и предположения, то иди вон у того костерка посиди с полчаса. — Я ткнул зажатым в руке ножом в сторону автобуса. — Такого наслушаешься…

— Может, схожу… — прогудел Борис, не взглянув в указанном направлении. — А теперь о Яме поговорим. Ильяса я послушал, сейчас твоя очередь. Не егози, Битум! Ты наш проводник, вот и говори все, что знаешь. Если Ильясу верить, то там сам черт сидит в Яме той! И по глазам его видно — напуган мужик не на шутку!

— Я не егожу. Просто не люблю говорить о вещах, в коих ни ухом ни рылом. Я не знаю ничего о Яме, кроме сказок и ночных страшилок, Борис. Знаешь, когда местные о Яме вспоминают? За ужином. Во время посиделок около костра от скуки языками чешут. Говорят много, но суть в том, что никто из них здесь никогда не бывал и своими глазами ничего не видел. Разве что кроме стариков, которые еще до войны здесь работали. А это сколько лет тому назад было! И тогда Яма была ямой, рабочей территорией, а не страшилкой.

— Яма — это карьер, верно?

— Угу. Невероятно здоровенная дыра в земле. Я в старых книгах и журналах фотографии видел. Глубина метров шестьсот, в ширину с километр будет, не меньше. Но стены не отвесные… ступеньками вниз спускаются.