Онлайн книга «Эхо войны»
|
— Из вас мне никто и ничего не должен, — качнул я головой. — Я сам забыл захлопнуть крышку люка. Просто исправил ошибку. Когда мы отправляемся? — Меньше чем через час, — коротко ответил Виктор и зашагал прочь. Через час, значит, через час. Отряхнув ладони от налипшего песка, я сложил руки на груди и откинулся на склон бархана. Отдохну, пожалуй. Можно, конечно, помочь мужикам с ремонтом автобуса… но как-то не тянет, не тянет. Складывать руки на груди меня приучил Тимофеич — там к рукоятям ножей ближе. Прогнозы Виктора не оправдались. Около завода мы проторчали больше трех часов. Сначала люди Татарина неумело пытались заменить покрышки, а затем, когда автобус уверенно встал на все четыре колеса, к ярости Бориса, он попросту отказался заводиться. В итоге, когда мы смогли продолжить путь, в нашем распоряжении осталось не больше часа до заката. По превратившейся в один песчаный нанос дороге удалось преодолеть около восьми километров, а затем подступили сумерки, и пришлось остановиться на ночлег. Получив короткий приказ по рации, первым затормозил едущий впереди автобус, затем заглушил двигатель и грузовик. Ночлег. Первый день пути завершен. Покинувшие машины усталые мужики разминали ноги, потягивали затекшие спины, а я забрался на вершину крутого бархана и оттуда осмотрелся по сторонам. Впервые в жизни буду ночевать так далеко от города, и впервые я оказался в абсолютно незнакомой мне местности. Нет, ориентиров я не потерял, но ощущение было достаточно неуютным. Кто его знает, что за опасности могут скрываться в этих местах… Мне было бы куда спокойней, будь я здесь один или, на худой конец, с опытным охотником, но в компании не замолкающих ни на минуту людей Татарина… А ведь неплохие они мужики в целом, но не охотники они, не охотники. Не привыкли молчать, неуютно им в тишине. Все городские такие же — чуть затянется тишина, так сразу торопятся ее нарушить побыстрее. Поговорить не с кем — или петь начнут, или свистеть. Настукивать ритм ногой или ладонью, при этом жадно посматривая по сторонам: вдруг да найдется собеседник! А все из-за тишины — боятся ее непривычные люди. — Что там, Битум? — Вроде тихо, Ильяс, — не оборачиваясь, отозвался я, вглядываясь в бесконечные вершины барханов. — Тихо… — Я уже и не рад, что ты меня на эту работенку сосватал, — довольно зло буркнул второй проводник, вставая рядом со мной. — Че творится… никак не ожидал, что тот придурок начнет по варану из винтаря мочить. Не успел остановить. — Не меня, а ту девчонку благодари, — хмыкнул я, почесывая заросшую щетиной щеку. — Если бы не она, кто знает, чем бы дело обернулось. — И не говори, — рассмеялся Косой Ильяс, сняв солнцезащитные очки и взявшись их протирать выуженной из кармана грязной тряпочкой. — Мля… вроде темнеет, а глаза режет немилосердно. Как ты без очков обходишься? Коротко взглянув на прищуренные глаза Ильяса, я безразлично пожал плечами: — Привык. Лет двести назад обходились же как-то люди без очков, вот и я так же. — Двести лет назад такого не было, — не согласился со мной проводник, возвращая очки на переносицу. — Пустыня как пустыня была. А сейчас не пойми что. Битум… я тут с главным русским парой слов перекинулся… короче, сворачивать с дороги они не собираются. Завтра по-любому мимо Ямы проезжать будем. Аккурат по самому краю. Может, ты с ним поговоришь? |