Книга В игре, страница 85 – Милослав Князев, Дмитрий Манасыпов, Антон Лисицын, и др.

А вот настоящая память возвращалась, с каждым новым словом, с каждой новой мыслью. Большая часть воспоминаний еще туманна, но, по крайней мере, теперь он знал, как здесь оказался и что делать дальше. Понемногу он становился собой, гораздо быстрее, чем предполагал ученый, но делиться этим с остальными не следовало. Могут заподозрить.

— Я – бот?

Слово пришло из прошлой жизни, но не вызвало никакой боли.

— Удачное определение, – оценил Талтер. – А теперь, раз у всех мозги вернулись на место, займемся финальной частью нашей операции.

Они расположились в крохотном отсеке-подсобке, освещаемом слабой аварийной лампой. Злыдень осмотрелся и заметил, что их по-прежнему пятеро – Главбух отсутствовал.

— Потеряли мы нашего малыша-счетовода, – ответил на невысказанный вопрос Бугор. – Я всегда говорил, что в него легче попасть, чем промахнуться.

— Фильтруй базар, – злобно прошипел Сундук. – Если бы не он – все бы там остались.

— А что с нами происходит… после смерти? – спросил Злыдень.

— Перерождение, конечно же, – пожал плечами ученый. – Все здесь по кругу ходят, вне зависимости от того, помнят ли, кто они такие, или нет.

— Западло только опыт по новой набирать, – поделился Сундук. – А так чистый Дунькин Маклаут.

— Завязывайте, а то разболтались, как неписи при сдаче квеста, – приказал Талтер. – Конфету тому, кто придумает, как проскочить еще шестнадцать уровней.

— Может, на лифте доедем? – предложил ученый.

— Адам, они же не конченые кретины, там наверняка такую охрану воткнули, что нам в два счета фаберже оторвут.

— А если выбрать тот, который не ведет прямо туда, куда нам нужно? – подал голос Злыдень.

— Хм, а это мысль, – задумался полковник. – Обойти основную волну…

Ученый склонился над коммом.

— Есть лифт, ведущий на пару уровней ниже. Но на самой точке респауна нас все равно будут ждать.

— Само собой. Два уровня – это не шестнадцать.

Все пневмопереходы на вражеской территории тщательно охраняются – эту аксиому знал каждый новобранец. Но отчаянный прорыв бойцов Сопротивления обескровил эту защиту, и у искомого лифта переминалась всего пара низкоуровневых противников.

Одного снял Злыдень, увеличив свой счет до четырех, а с другим играючи разделался полковник, при помощи лишь одного ножа.

«Я твою мамку…» – прохрипел Враг, затухающим взором глядя на рукоять, торчащую между грудных пластин брони.

— Непременно, – кивнул Талтер и со скрежетом выдернул клинок. – Передавай привет старушке.

Но тот был уже мертв.

Сундук немного поколдовал над заблокированной панелью и с лихим «опаньки!» вызвал кабину.

— Даже в том, что тебя слишком часто запирают, есть свои плюсы, – ехидно заметил Бугор.

— Заткнул бы ты улыбальник, лесоруб Ворошиловский, я такие институты прошел, что тебе и не снилось!

— Ну да, а тогда скажи-ка мне, умник, в каком году Пушкин утонул?

— Затихли оба, грамотеи, – рыкнул Талтер.

Тренькнувший лифт прервал перепалку на полуслове, и бойцы, как ни в чем не бывало, вошли в кабину.

— Слишком легко, – посетовал Бугор. – Надеюсь, хоть на точке дадут напоследок покуражиться.

— Перед смертью не накуришься, – пожал плечами Сундук.

— В смысле? – насторожился Злыдень.

— Ну вот кто вас за язык тянул… – Полковник недобро посмотрел на пулеметчика со снайпером.

Те невинно оскалились.