Онлайн книга «Беседы палача и сильги»
|
— Но он жив… — Он — да — кивнул я, поднимая руку к висящему высоко от земли концу выцветшей веревки. Дети те еще озорники. И лучше не давать им соблазна, свешивая веревку от привратного колокольчика слишком низко. Впрочем, вряд ли бы кто из всегда и обо всем знающих детей осмелился бы тревожить покой старого вдовца. Когда по ту сторону ворот затих дребезжащий звон колокольчика, тоже спешившаяся Анутта задала ожидаемый вопрос: — А кто тогда мертв? — Первой от неизвестной болезни умерла его жена. Следующим на тот свет отправился младший сын — любимец. А следом я казнил его старшего сына — опору рода. Упреждая твои расспросы — я казнил его за убийство собственной дочери. Он сам признался. — Светлая Лосса… но почему? Трагичный случай? — Нет. Он убил намеренно, осознавая, что творит. И… прежде я думал, что он спятил… так думал и его отец, к кому мы сейчас попросимся на постой. — Прежде? — Путешествие с тобой вернуло мне веру в старые сказки, госпожа Анутта — тяжело произнес я — И веру в кхтунов… Видишь ли… перед пытками и смертью он, странно умиротворенный, печально улыбаясь, уверял меня, что он убил не дочь, а какую-то злобную тварь, что заняла ее место. Он считал, что его настоящая дочь была пожрана этой тварью и потому задушил ее собственным поясом, чтобы она не успела пожрать остальных его детей… Как есть умалишенный… и стоило мне понять, что он сошел с ума, я не стал его пытать и не стал отрубать ему голову, предпочтя нанести один быстрый удар ножом в сердце. — И ты ударил не в спину, а в грудь, палач Рург, а затем оповестил весь город о охватившем моего сына безумии… это очистило имя моей семьи от злого клейма детоубийц — донеслось с той стороны ворот, после чего стукнул снятый засов и ворота начали открываться — Ты проявил великую доброту к моему бедному роду. Входите же, путники! Добро пожаловать в дом старого Часира! Сегодня я приготовлю большое угощение! * * * За радость встречи друзей овцы платят жизнью… Дабы подчеркнуть свою радость нашим прибытием, старый Часир приказал зарезать лучшего барана. Но сначала его привели, потом подвесили за задние ноги и только затем вскрыли ему горло на наших глазах — свежее мяса не найти во всем Сноувэрге! Еще не успели стечь на землю последние капли крови, а под большим закоптелым котлом уже разгоралось фыркающее пламя, с аппетитом вгрызающееся в сухие ветви. Вскоре в зашипевшее масло отправились первые куски мяса и в то же время на невысокий дворовый топчан подали чай, мед, масло и сегодняшние тонкие лепешки, что еще сохранили хрусткость и аромат. В выложенный камнем небольшой водоем в дальнем углу квадратного дворика бережно опустили запечатанный глиняный кувшин — вино должно немного остудиться. Следом туда же отправились в плавание два небольших полосатых арбуза. Вино и арбузы подадут после ужина — по здешним традициям нет ничего хорошего в том, чтобы поить друзей хмельным напитком на пустой желудок. Вино? Потом! Зачем пьянить голодный ум? Подай ты чаю! Затем еды! И на бок гостя уложи. И лишь затем подай вина!.. Хорошо зная здешние обычаи, я неспешно приступил к их исполнению, в то время как старый хозяин приглядывал за внуками, что резали барана и умело кололи мелкие поленца. Анутту увела на вторую половину двора закутанная в черное женская фигура — вторая жена Часира, что уже родила ему двух сынов. Я бывал здесь никак не меньше трех раз, но все еще не знал ее имени. Род Часира был древним и потому они особо рьяно чтили все столь же древние традиции. Про таких здесь говорили, что вершинный лед не тает на солнце перемен… |