Книга ПереКРЕСТок одиночества 4: Часть вторая, страница 88 – Руслан Михайлов

Тут же у двери стояла загруженная мешками и ящиками стальная тележка с длинной ручкой и Василий Азаматович тут же благословил меня взяться за дело и докатить тяжелый груз до кухни — куда мы и направлялись. Как он пояснил, отныне это будет постоянным моим занятием. Механизации здесь на кухнях почти никакой, поэтому изматывающего физического труда очень много, что и заставляет постоянно заботиться о притоке свежей крови. Хватает и травматизма — много кто из кухонного персонала щеголяет уродливыми ожогами и отсутствующими пальцами, отхваченными острыми ножами и топориками для мяса. Но к подобному относятся спокойно, зная, что впереди теплая спокойная старость, а твоя внешность здесь никому не важна. И это безразличие очень неплохо сохраняется по простой житейской причине — здесь нет женщин.

В этом подсвеченная ореолом детского восторга столовая из моего прошлого разительно отличалась от столовой настоящей. Там всем занимались крепкие деревенские женщины, твердо удерживая власть и поддерживая их особый вроде мягкий, но незыблемый порядок. А здесь всем заправляли мужчины.

Легко тяня за собой погромыхивающую тележку, я поймал хитроватый взгляд подвыпившего старичка и, спохватившись, тут же задал этот должный быть важным для меня вопрос — а почему женщин-то здесь нет? Задав вопрос, облегченно выдохнул — избежал пусть небольшой, но глупой промашки. По стариковским меркам я мужчина еще молодой и в том самом расцвете сил. Стало быть, я по умолчанию должен живо интересоваться прекрасным женским полом и огорчаться его отсутствием.

Насладившись паузой, покивав и покачав головой, улыбающийся Василий Азаматович пояснил — раньше были тут женщины. Не при нем, а задолго до, но были. Вот только однажды из-за прекрасного пола и алкоголя случилась тут массовая поножовщина и смертоубийство. Погибло человек семь, еще пятеро долго оправлялись от травм. Причиной ужасного события стала неразделенная любовь, а подпитал все это дело алкоголь. Позднее правящие кухней фурриары вынесли свой приговор и женщины на кухни прибывать перестали. Те, кто уже здесь был никуда не делись и продолжили работать, медленно состарившись, отжив свой век и умерев. А вот от алкоголя никто избавляться не стал — фурриары огненное зелье обожали, пили с удовольствием, культивируя настоящую культуру правильного потребления с обильной закусью и последующими надежными способами избавления от похмелья. Поэтому выбор «женщины или алкоголь» даже не стоял. И, между нами говоря, только благодаря алкогольным возлияниям фурриары становились словоохотливее и только благодаря этому рядовым обитателем подземной кухни удалось узнать так много об окружающим их мире.

Когда мы миновали узковатый коридор, то уперлись в большую «промежуточную» как ее назвал Василий кладовку, где я в одиночку быстро разгрузил тележку, выложив продукты на высокие узкие стальные столы. Тут же на полу лежало несколько аккуратно свернутых шлангов, в кирпичном полу было несколько сточных решеток, а в стене зияла большая щель и через нее я увидел примыкающее куда больше помещение, в котором я сразу опознал «разделочную». Не то чтобы она именно так называлась, это скорее «помещение для подготовки продуктов», но суть была именно такая — разделочная. И помещение не пустовало. На двух из десятка высоких табуретов сидело два старика в сетках на седых головах, в больших клеенчатых фартуках и высоких резиновых сапогах. В их руках быстро-быстро мелькали совсем короткие, но явно очень короткие ножи, споро снимая кожуру с каких-то овощей — опознать их я затруднился. Но чем-то похожи на некий подвид кабачков. Под табуретами стояло несколько низких баков, собирающих в себя очистки и очищенные овощи.