Онлайн книга «ПереКРЕСТок одиночества 4: Часть вторая»
|
Помимо этого, я сделал еще несколько наблюдений: уровень пола в приютившей нас каверне стал чуть ниже; со стен, что представляли собой камень, исчезли последние следа льда, а вот полочек самодельных прибавилось и они не пустовали; у первой палатки появилась еще одна побольше, а рядом с ней возникло что-то вроде стоящей на упорах платформы из жердей, в несколько слоев крытых медвежьими шкурами. Сверху лежали спальные мешки и рюкзаки. Пространство под платформой было забито дровами, они же были уложены достаточно высокой стеной вдоль стен. На них лежали развернутые шкуры мехом наружу, а на тех были разложены различные предметы. У входа тоже новшество — я едва не снес его, пока меня втягивали — вместительный ящик с мясом, засыпанный льдом. Топится печурка, на ней свистит закипающий чайник, рядом побулькивает и источает мясные ароматы кастрюлька с похлебкой. Чайник поставили перед моим приходом — я дал о себе знать сразу же, как только заработал передатчик. Подняв глаза к потолку, я обнаружил там натянутую сеть, удерживающую на себе не только различные свертки, но и два спальных мешка. — Что-то случилось? — я произнес это скорее утвердительно, чем вопрошающе. — Случилось — просто ответил Чифф — Пойдем чайку попьем с сигареткой. — С сигарой — улыбнулся я, сняв рюкзак, поставив его у ног и вытащив из одного из внешних карманов несколько сигар. К этому я добавил две пачки подаренных мне работягами сигарет, а к нему присовокупил еще один дар — пластиковый пакет, забитый сухофруктами. Его мне дали в первый приход на кухню — сладкий природный подарок от старожилов новичку. — Святые угодники — вздохнул Филя, ласково проводя ладонью по прозрачному пластику — Фруктики… — Да уж — Касьян хрипло кашлянул — Фруктики чтоб их… Вроде ведь ели недавно досыта, а все одно душа тянется да радуется… Это да — в Пальмире мы много растительных вкусностей отведали, но таким насытиться невозможно. От меня явно ждали продолжения чудес, и я вытащил из рюкзака примерно трехсотграммовый пакет чайной заварки и несколько кусков отменно пахнущего мыла. Чай и два мыла уронил в руки стариков, последний мягко кинул Милене, и она легко его сцапала, поднесла к носу, с шумом внюхалась и твердо заявила: — Лимон и тягучие нотки спелого манго… — Да вряд ли там манго — хмыкнул я, стягивая куртку. Если однажды женщины утратят любовь ко всем штукам такого рода как мыло, гели, шампуни, кремы и парфюм — значит, случился конец света и мир летит в тартарары. — Манго! — безапелляционно буркнула она и упрятала мыло в свой рюкзак — И лимон! И что-то еще… Да вы славно там живете… — Живут там неплохо — признал я, продолжая доставать из худеющего мешка все новые и новые штуки. Параллельно я отвечал на некоторые вопросы сгрудившихся вокруг меня стариков и продолжал осматриваться, то и дело замечая новые и новые нездоровые детали. Радиооборудования прибавилось. Сюда перекочевал главный блок из станции — он даже на вид весил неприлично много, и я представлял с какими усилиями далась его переноска и транспортировка по обледенелой канатке уже далеко не молодым людям. Под столом застыл тоже тяжеленный на вид массив подзарядочного устройства — сплав здешних и наших технологий. За ящиком с мясом свертки с дополнительным продовольствием — даже по стилю обвертки и размерам я узнал вкуснейший луковианский пеммикан, обладающий потрясающими насыщающими свойствами. Свертки были частичны прикрыты выставленными там же лопатами и кирками. И там же стояла ранцевая винтовка, в ряд были выложены несколько пистолетов, прикладом вниз замерла наша советская винтовка «фроловка», как ее при мне назвал Касьян. |