Книга ПереКРЕСТок одиночества 4: Часть вторая, страница 115 – Руслан Михайлов

— Сказали — кивнул я и перевел взгляд на закашлявшегося напарника.

— Да уж решили доделать — заискивающе улыбнулся Айтан — Не бросать же вот так, однако. Дело есть дело.

— Дело есть дело — повторил Вангур и, помолчав, отлип от стены и поманил нас рукой — Пойдем. Выпьем вместе. Сегодня праздник.

Айтан обрадованно закивал и заулыбался. Я поступил единственно возможным путем — с улыбкой кивнул и, толкая пустую тележку, двинулся за шатающимся фурриаром навстречу празднику.

Проклятье…

Эта ночь уже кажется невыносимо долгой. Еще пара таких событий — и ночная смена покажется мне вечной.

Глава двенадцатая.

Удивительно, даже немного странно, но начавший шагать куда более уверенно к концу нашего путешествия Вангур привел нас не куда-нибудь, а в то самое место, куда я так хотел попасть — в помещения, связанные с телепортацией. За ничем не приметной дверью, выкрашенной шаровой краской, был обычный пустой коридор, крепко пахнущий куревом, немного алкоголем и тем очень характерным запахом вышедшего на рабочую мощность вездехода и «застенными» шестеренками, улитыми разогретой алой смазкой.

Тут имелось четыре двери. Три из них были открыты нараспашку. Единственная запертая находилась почти у входа, и мы миновали ее без задержки, а вот у каждой следующей делали паузу в несколько секунд, пока Вангур проверял что там да как там, после чего мы шли дальше. Эти задержки позволили мне все рассмотреть и любопытства я не скрывал — было бы страннее, прояви я безучастную сдержанность. Низшие слои всегда стремятся заглянуть в быт высшего общества.

За второй дверью расположилась радиорубка и именно она выносила в коридор запах сигарет. Дым тут стоял густой и с ним почти не справлялись два работающих и явно земных напольных вентилятора — названия фирм производителей были смутно знакомы. Внутри имелся один фурриар, погруженный в чтение книги и два сидящих у крайней левой консоли луковианца, тихо с кем-то переговаривающиеся на родном языке. При виде заглянувшего фурриара луковианцы тут же вскочили, вытянулись, заулыбались. Поприветствованные, они вернулись на свои места, не преминув скользнуть взглядами по мне и Айтану.

За третью дверью обнаружилась комната столь характерная по виду, что я снова вспомнил уже не раз всплывавшую в памяти столовую детства. Те же столы, стопки папок, стоящие у стен шкафы, забитые бумагами, два устройства, сильно напоминающих старомодный телефонные аппараты и сидящий в этом царстве старый фурриар с зачесанными назад волосами, цепким взглядом из-под клочковатых бровей и нервными порхающими с папки на папку руками. Слева от него стояли бутылка и наполовину пустой стакан. Когда мы заглянули, он торопливо что-то выписывал в столбик на листе бумаге. Вангур произнес несколько слов, и мы пошли дальше, не удостоенные даже взгляда. Скорей всего это что-то вроде учетного отдела, где фиксируется все поставленное на кухни, переработанное и отправленное в виде готовой пищи узникам.

Ну и четвертая дверь была еще более характерной — курилка, она же комната отдыха, обставленная с претензией на комфорт. В стенных нишах три подсвеченные разноцветные икебаны, мягкий свет с потолка, два длинных и удобных даже на вид дивана друг против друга, между ними по-настоящему широкий и длинный невысокий стол, легко разместивший на себе целую батарею бутылок и массу тарелок. Еще я насчитал семь разноразмерных картин в самодельных красивых рамах, а одна из стен представляла собой искусно нарисованный водопад низвергающийся с поросшим зеленью бурых скал. В комнате вкусно пахло жаренным мясом и душистым хлебом. В животе невольно заурчало — недавний сытный перекус был уже переварен и пущен в дело. Организм требовал добавки.